Я до сих пор чувствовала на себе его взгляд, хоть он уже давно исчез за рамой окна.
Может, он привиделся?
Галлюцинация от жары?
И тут — голос.
Глухой, немного приглушённый, но отчётливо реальный:
— Э-э… всё нормально?
Я вздрогнула.
Сделала шаг к двери. Прислушалась.
Он всё ещё там.
У моего окна.
Просто… висит.
Я резко приоткрыла дверь, выглянула — только лицо, только глаза.
— Ты кто вообще такой?! — рявкнула я. — И что ты делаешь возле моего окна?!
Он, похоже, даже не удивился.
Всё так же висел — спокойно, уверенно, будто это его обычная среда. Будто он родился на высоте пятого этажа.
— Виктор, — сказал он, почти с ленцой. — Реставрация фасадов.
— Что?
— Ну, красим, чистим, штукатурим. У вас же дом старого фонда. Исторический. В список включён. Вот и работаем. Всё по закону.
Я хлопнула глазами.
— Чего?! — сорвалось с губ.
Он кивнул, указывая кистью в воздух:
— Мы тут пару дней. Начали со двора, теперь добрались до лицевой стороны. Ну, до твоего окна — случайно.
— СЛУЧАЙНО?! — взорвалась я. — Ты понимаешь, что я вообще-то дома?!
— Ну, технически, да.
— И я не получала НИКАКОГО уведомления! Ни записки, ни объявления, НИ-ЧЕ-ГО!
Он чуть пожал плечами, как будто это не его проблема.
— А если ты — не реставратор?! — выпалила я. — А если ты — маньяк?! Или… или грабитель?! А это всё — прикрытие?!
Он посмотрел на меня с таким выражением, будто я только что заподозрила голубя в шпионаже.
— Маньяк… на тросах? — уточнил он. — С каской, страховкой и кисточкой?
Я замолчала, но только на секунду.
Потому что внутри меня клокотала смесь смущения, стыда, ужаса и — как ни странно — ярости.
Он всё ещё там. На моём уровне. Смотрит. Улыбается.
И что самое ужасное — выглядит… хорошо.
Уверенно. Надёжно. Немного вызывающе.
И эта майка. И эти плечи.
— Уведомление, кстати, было, — вдруг сказал он, чуть склонив голову. — На доске в подъезде. Неделю назад повесили.
Я медленно моргнула.
— На доске?..
— Ага. Такая, зелёная. С кнопками. Над объявлением про «кошку в добрые руки».
Я уставилась в него с таким видом, будто сейчас полезу за сковородкой. Сквозь стену.
— А ничего, что я в эту доску не смотрю?!
— А зря. Там ещё скидки на натяжные потолки были. Очень познавательно.
Он снова — улыбнулся.
Вот так, спокойно, почти дружелюбно. И чертовски красиво.
Я в ответ выдохнула что-то невнятное и снова захлопнула дверь, потому что больше просто не могла на него смотреть.
Подошла к зеркалу, облокотилась о раковину и прошептала самой себе:
— Господи. Я голая. Он — висит. И мы обсуждаем кошек. Что происходит?
Из-за двери послышался его голос:
— Я могу отвернуться, если хочешь. Или улететь вниз — тоже вариант. Но предупреждаю: страховка сработает не сразу, будет громко.
Я закатила глаза.
— Не драматизируй. Просто отвернись. Мне нужно… полотенце. Из комнаты.
— Уже отвернулся. Даже почти глаза закрыл.
— Почти?!
— Один оставил, чтобы, если что, заметить приближение шампуня.
— У меня есть гель для душа в тяжёлой упаковке!
— Тогда всё. Я — камень. Ледяной. Без эмоций. Я вздохнула. Медленно, с усилием.
Что за день.
Я просто хотела купить гречки.
Виктор
Когда ты висишь на тросах посреди петербургской жары, между солнцем, кирпичом и тонной пыли — последнего, чего ты ждёшь, — это голая девушка в открытом окне.
Но вот она — появилась.
И да, это было эффектнее любого кофе с утра.
Она стояла в комнате — вся такая мокрая, распаренная после душа, с водой, стекающей по плечам.
И смотрела на меня так, будто я вторгся в её душу и оставил след от ботинка.
Всё длилось секунду. Может, две.
Но мозг зафиксировал каждую деталь.
Я бы, конечно, отвернулся.
Но мне сначала надо было понять — это вообще реальность или последствия обезвоживания.
Она завизжала и исчезла за дверью.
Я даже не успел ничего сказать. Просто остался висеть — один на уровне пятого этажа, с кистью в руке и непрошеными мыслями в голове.
Да, это был необычный рабочий день.
Секунд через пятнадцать она выглянула — из-за двери, только лицо.
— Ты кто вообще такой?! — голос яркий, уверенный. Злой. Но в нём уже не было паники.
Я объяснил, как мог:
— Виктор. Реставрация.
Она взорвалась.
Выглядела… потрясающе даже через щёлку двери. Красная от злости, но такая живая, настоящая.
Типичная городская девчонка — шумная, быстрая, не теряется даже без одежды.
Когда она обвинила меня в том, что я, возможно, маньяк, я чуть не рассмеялся.
Маньяк на тросах.
Ну-ну.
Но она была серьёзна. И права по-своему. Влетела в квартиру, разделась, пошла за полотенцем — и вот тебе, сюрприз: мужик в каске в окне.
Я сказал, что объявление было в подъезде. Да, повесили неделю назад — сам видел. Но понятно, что никто его не читает.
Особенно такие, как она. Живые, уставшие, с головой в делах.
Потом — этот её голос. Уже не визг, не паника.
Чуть ниже по тону, но всё ещё напряжённый.
— Не драматизируй. Просто отвернись. Мне нужно… полотенце. Из комнаты.
Шаги стали чуть громче. Она уже в коридоре — я это понял по скрипу паркета.
Они шли быстро, целеустремлённо.
Вот только в следующий момент всё резко изменилось.
Раздался топот, короткий вскрик…
…и глухой удар.
Я дёрнулся.