— Майка. Мускулы. Улыбка. Бровь. Всё при нём.
— Так. И что теперь?
— Не знаю. Возможно, я переезжаю.
Полина рассмеялась так, что прохожие обернулись.
— Алиса! С твоей личной жизнью — а точнее, её отсутствием — тебе надо было не в ванную бежать, а прямо на него с окна прыгать!
— Поля!
— Что? Я серьёзно. Мужчина. Майка. Мышцы. В тросах — значит, ответственный. В каске — значит, безопасный.
— Ещё скажи: "мечта матери"!
— Так и скажу. И тело у него — будто антистресс. Ты однажды уронишь себе мораль, а он поймает.
Я покачала головой, но не удержалась от улыбки.
Я покачала головой, отхлебнула кофе и зашипела:
— Он меня выбесил. Вот просто выбесил!
Смотрит так — нагло, говорит с ленцой, а в глазах будто написано: «Я здесь главный».
А ещё эти плечи! И руки! И эта... эта майка, которая липла к нему так, как будто она тоже была не против!
Полина прижала руку к сердцу.
— Алис, я сейчас сама в него влюблюсь, честно. Перестань.
— Вот именно! Меня так не бесил ни один человек, которого я не знаю! Он влез в мою квартиру своим видом, своим голосом, своей... ухмылкой!
Полина прижала руку к сердцу.
— Алис, я сейчас сама в него влюблюсь, честно. Перестань.
— Вот именно! Меня так не бесил ни один человек, которого я не знаю! Он влез в мою квартиру своим видом, своим голосом, своей... ухмылкой!
Полина открыла рот — то ли чтобы что-то возразить, то ли чтобы снова пошутить, но я махнула рукой:
— Ой! Всё, не успеваю! Занятие уже должно было начаться десять минут назад!
Я вскочила с лавки, отдала ей пустой стакан и на ходу закидывала волосы в хвост.
— Побежала. Позже напишу, если не сгорю от стыда окончательно.
— Давай-давай, мисс Танец Без Одежды! — крикнула мне вдогонку Полина и засмеялась.
Я только фыркнула в ответ и побежала обратно в студию.
После трёх групп подряд я мечтала только об одном — снять кроссовки, заползти в душ и не разговаривать ни с кем хотя бы час.
Лето в Питере выжимало из меня все соки, а дети на танцах допивали остатки энергии. Даже кофе не спас. Только мысль о том, что дома прохладно и тихо, двигала меня вперёд.
Когда я свернула к подъезду, то заметила знакомую фигуру у стены.
Виктор.
Он стоял чуть в стороне от крыльца, рядом с мужчиной в каске и жилете, и что-то рассказывал. В руке держал бутылку воды, волосы взъерошены, белая майка промята и прилипла к телу.
Я замедлила шаг.
И вот не нужно было мне этого делать — но я сделала. Подошла ближе, прячась за кустами, и услышала:
— …просто стою, а она выходит. Вообще ничего. Ни звука, ни предупреждения.
Я застыла.
Виктор продолжил, голос чуть тише:
— Ну, представляешь: я оборачиваюсь, а она там, посреди комнаты. Всё видно.
Смех второго мужчины.
— Ты серьёзно? Вот так просто?
— Ага. Я, честно, даже не знал, куда смотреть.
Я покраснела.
Сердце сжалось — и тут же начало колотиться. Я снова ощутила на себе его взгляд, его голос. Его ухмылку.
Они точно говорили обо мне.
Прямо здесь, возле моего дома.
Прямо сейчас.
Я больше не могла это слушать.
Щёки горели, грудь сжалась, а внутри что-то кипело и бурлило.
Как он смеет?
Как вообще можно обсуждать ТАКОЕ вот так — на улице, со смеющимся напарником?
Я вылетела из-за кустов и налетела на него, как ураган.
— Ты вообще нормальный?! — сорвалось с моих губ.
Виктор резко обернулся, удивлённо приподняв брови, но я уже разогналась:
— Обсуждать это? Смеяться? Прямо под моими окнами?! Это... это вообще что, шутка такая?
— Эээ... подожди…
— Не прикидывайся! — перебила я. — Я всё слышала! “Она выходит”, “всё видно”, “не знал, куда смотреть”! Думаешь, это весело?! Думаешь, смешно?!
Мужчина рядом с ним неловко отступил на шаг, явно не понимая, что происходит.
А я кипела.
— Думаешь, можно вот так просто обсуждать девушку, которую ты застал голой?! На улице, при всех! С чужими людьми?!
Виктор поднял руки — будто сдавался. Но в глазах у него появилось что-то резкое.
— Послушай… эээ… как тебя там…
— Серьёзно?! — я фыркнула. — Даже имени не знаешь, но уже пересказываешь подробности?!
Он сжал челюсть.
— Я не рассказывал подробности. И вообще, ты не знаешь, о чём шёл разговор.
— Всё и так было ясно! До каждой фразы!
Он только смотрел. Даже не пытался оправдаться. Это бесило ещё больше.
— Знаешь что? Я напишу жалобу. Настоящую, официальную! Твоему начальству. Расскажу всё. Что ты подглядывал, что ты извращенец, и твой этот друг — тоже!
Второй парень отступил ещё дальше, будто испугался, что ему сейчас прилетит шваброй.
— Прямо сейчас я выясню, что за фирма у вас, и завтра туда пойду. Лично. Со всеми деталями.
Он попытался что-то сказать — приоткрыл рот, сделал шаг — но я уже развернулась.
— Не надо, — бросила через плечо. — Слишком поздно.
Я пошла. Громко. Упрямо.
Поднялась по лестнице, захлопнула за собой дверь, будто это могло отрезать всё, что только что произошло.
Сразу подошла к окнам — и захлопнула каждое. Одно за другим.
Хлоп. Хлоп. Хлоп.
Плевать, что жарко. Плевать, что в квартире стало как в парилке.
Пусть будет хоть +50. Но без наглых реставраторов за окном.
Я опустилась на подоконник, обняв колени.
— Вот и отлично, — пробормотала себе. — Так тебе и надо, Алиса. Больше никаких голых случайностей.