– Иду, – ответила я, быстро нагибаясь за запиской и пряча ее в карман пеньюара. – Прости, не сразу разобралась, на каком столике лежит зелье.
– Можно подумать, там много столов.
– Просто растерялась, не каждый день супруг едва стоит на ногах от усталости.
Я вернулась к сан Венте и с виноватой улыбкой протянула пузырек.
– Тебе не за что извиняться, это я должен просить прощенья, что оставил тебя одну на балу, – сказал он, задерживая мою руку в своих широких и теплых ладонях. – Странное начало семейной жизни, да?
– Даже не представляешь, насколько странное.
Мне тяжело с ним. У сан Венте нет определенности, все его слова и поступки многозначны. Я же приучена к тому, что когда человек что-то говорит или делает, он в любом случае обязан следовать обещаниям, а сан Венте… Мне кажется, он специально не дает однозначных ответов, чтобы потом иметь возможность интерпретировать сказанное в удобном для себя смысле.
На его слова тяжело рассчитывать.
– О чем задумалась? – голос супруга прервал мои размышления.
Я обернулась. Сан Венте смотрел внимательно, будто пытался прочитать мысли.
– О Гуллонском лесе.
– А что с ним не так? – Он подошел ближе и встал за моей спиной.
– Королевский сад совсем не похож на твой лес.
– На наш лес, – поправил супруг. – Наш лес, наш замок, наша жизнь.
Я опустила голову. Записка, найденная ночью, была надежно спрятана на дне чемодана и ждала своего часа. Читать содержимое, когда сан Венте спит буквально за дверью, не решилась.
– Наша жизнь… Хорошо звучит, – пробормотала я и вновь взглянула в окно на шикарный сад, покрытый воздушным хрустально-белым снегом.
В голове вертелась мысль, что слова об общей жизни звучат неискренне, особенно учитывая, что мое будущее все еще под вопросом, но спросить я, конечно, так и не решилась.
Сан Венте понял заминку по-своему и усмехнулся:
– Не думал, что ты оценишь тишину и сдержанность нашего замка. Мне тоже там спокойнее. Намного лучше, чем в обществе двуличных королевских придворных, следящих за каждым шагом и ждущих малейшей ошибки. Эта жизнь не по мне.
– Понимаю, – вздохнула я.
Супруг тут же подобрался.
– Что-то произошло на балу? Что-то случилось, пока меня не было? Я не хотел тебя оставлять, но его величество…
– Все в порядке. – Я обернулась и встретилась с настороженным взглядом черных глаз. – Все хорошо, правда. Почти весь вечер протанцевала с Филином.
Сан Венте расслабился.
– Я просил проследить за тобой.
– О, он отличная нянька!
– Не в этом смысле. Просто приглядеть, чтобы никто не обидел, – мужчина произнес это мирно, без ехидства и злой иронии, словно и вправду волновался.
– Что может быть обидного на балу? – смутилась я, вновь отворачиваясь. – Танцы, музыка и кутерьма.
– Мало ли. Люди бывают жестоки, особенно теперь, когда ты моя жена.
– А что, к твоим женам особое отношение?
– Ко мне особое. Отвратительно-опасливое.
– Как это? – Я отошла от окна и села на диван. Сан Венте незамедлительно проследовал за мной и опустился рядом.
– Народ любит ложь, я уже говорил. Так получилось, что моя личность с каждым годом обрастает все более нелепыми сплетнями.
– Нелепыми? Неужели? Что же нелепого, когда тебя называют убийцей?
– Я оправдан, – он прищурился. – Верь только в это, остальное тебя не должно касаться. Кстати, почему не спрашиваешь, как Филин оказался во дворце? Интересует же, я видел твое удивление на свадьбе.
– Интересует, – не стала отнекиваться я. – И не только это. Ты говорил, что невесте всей правды знать не положено, но теперь-то мы женаты.
Он ухмыльнулся и, чуть наклонившись, шепнул в самое ухо:
– Вот станешь полноценной женой, тогда и спрашивать будешь.
Я покраснела. Вот чего, спрашивается, тушеваться? Все молодые девушки знают, что должно произойти, особенно если брак заключен по договоренности, а не по любви. Но почему же при мысли об одной постели с графом бросает в жар? Щеки пылают, а сердце ускоряется, желая выпрыгнуть и не видеть этого позора. А как же хваленая хладнокровность наследницы Шейо? А как же благоразумие?
– Так нечестно, – тихо сказала я.
– Честно, – ответил сан Венте и дотронулся губами до моего виска. – Все честно, и ты сама это знаешь.
Его поцелуи, поначалу мелкие и отрывистые, постепенно переходили в нежно-тягучие ласкания, опаляя горячим дыханием и не позволяя отстраниться.
«Брак есть брак», – подумала я и застыла, морально готовясь к продолжению, но мужчина резко остановился.
– Ненормальная, – неожиданно хмуро выдал он, поднимаясь на ноги. – Я что, тебя насилую? Делаю что-то запрещенное? Я твой муж!
– Я и не сопротивляюсь.
– Поверь, это видно. Ты превращаешься в овощ при любом намеке на супружеские обязанности. – Сан Венте глянул мне прямо в глаза. – Почему тогда, в замке, когда я первый раз тебя поцеловал, ты вела себя по-другому?
– Ты не был мужем, просто женихом, и я…
– А что сейчас изменилось?!
– Сейчас ты имеешь право на все что хочешь, и я как послушная жена не буду тебе мешать.
– Дура! – сказал он и рывком притянул меня к себе, впиваясь грубым поцелуем.
