Пропускная система тоже была максимально продумана. Как думаете, какое количество входов было у Колизея? Подскажу даже варианты ответов: двадцать, пятьдесят или восемьдесят?
– Думаю, двадцать, – с сомнением протянул Павлуша. – Даже этого как-то многовато.
– А вот и нет. Их было целых восемьдесят. Зато не было толчеи, и посетители за десять минут могли покинуть здание. Каждое сословие заходило через свои двери, не сталкиваясь друг с другом. Посетители рассаживались в зависимости от ранга. Ближе всего к сцене, на подиуме, – император и его приближённые. Далее – сенаторы, у которых даже места были подписаны. Такое вот древнее бронирование. Потом – всадники, плебеи и так далее. На самом верхнем ряду сиденья делали со специальным наклоном, чтобы лучше было видно представление. Вот такая трогательная забота о народе. Позже создали дополнительный стоячий ярус, как вы думаете, для кого?
– Для рабов? – предположил Паша.
– Думаю, для бесправных женщин, – вздохнула о своём, о девичьем, Мэри.
– Совершенно верно: там стояли рабы, бедняки и женщины. Но не расстраивайтесь сильно, Мэри. Были в Древнем Риме женщины, с которыми считались. Более того, эта немногочисленная группа обладала особым могуществом. Эти женщины – весталки, жрицы богини Весты. Древние римляне верили, что Веста защитит их от всех бед, но для этого надо было постоянно поддерживать священный огонь. А с этой задачей могли справиться лишь специально обученные невинные девушки. Поэтому все влиятельные семейства Древнего Рима наперебой предлагали своих дочерей в весталки. Отбор был крайне строгий, ведь жрицы богини Весты получали массу привилегий. Например, могли голосовать, владеть собственностью, и в Колизее, кстати, сидели на почётных местах. А впоследствии становились самыми желанными невестами.
– Как… невестами? – не понял Павлуша. – Они же должны были девственность хранить, разве нет?
– Да, но лишь тридцать лет, а затем им на смену приходили девушки помоложе. Но вот если весталка нарушала обет безбрачия, не достигнув нужного возраста, то её ждала смертная казнь. А при том, что кровь весталок считалась священной, их просто хоронили заживо. Надо отдать должное жрицам богини Весты: к своим обязанностям они подходили ответственно. За более чем тысячу лет священный огонь ни разу не погас. А когда на смену язычеству пришло христианство и огонь всё же потушили, то буквально через несколько лет Рим подвергся набегу варваров, был разграблен, пал. А вскоре распалась и сама Римская империя. Я бы хотела рассказать вам больше, но, к сожалению, мне уже пора. Если хотите, можем продолжить завтра.
– Нам очень понравилось! – заверила Мэри, и даже Павлуша покивал. – Давайте завтра продолжим, если можно.
– Могу показать вам обзорную площадку неподалёку. Она на небольшом возвышении с чудесным видом на Колизей. Сейчас иду туда, чтобы сделать фотографии до захода солнца.
Глаза Мэри загорелись, но тут вмешался Павлуша:
– Всё уже потом. Я голодный, как волк, а это мероприятие растянется ещё на годы.
– Тогда до завтра. Встречаемся здесь же, примерно в это же время.
Обменявшись телефонами, мы расстались практически друзьями, и я заспешила к месту съёмки.
Мне повезло: в сквере было пустынно. Только одна парочка на скамейке. Пробегая мимо, я скорее почувствовала, чем заметила, некую странность в их поведении и потому присмотрелась повнимательнее. Парень в кепке старательно прятал от меня лицо, а второй, помимо кепки обезопасивший себя ещё и тёмными очками, положил голову на плечо приятеля.
«Интересно, почему они так шифруются? Может, это какие-то звёзды? Или просто не хотят афишировать свою ориентацию?» – пронеслось в моей голове, но я сразу же отвлеклась от голубков. Меня ждали потрясающие виды. Достав селфи-палку, я принялась снимать фото и видео для своего блога. Вдруг краем глаза я поймала движение на скамейке. Быстро и незаметно переключив камеру, приблизила странную парочку в надежде, что они и впрямь окажутся звёздами. Я увидела, что тот, который в очках, сидит, откинувшись на спинку скамьи, а второй встал и быстро направился прочь из сквера.
«Как удивительно, никакого тебе трогательного прощания. Может, поссорились?» – Я быстро потеряла интерес к происходящему и продолжила фотосессию.
Наконец солнце скатилось за белеющий вдалеке монумент Витториано, который римляне ещё называют свадебным тортом. Я решила, что и мне пора закругляться. Странный парень так и сидел на скамейке в той же позе. Я подошла поближе и окликнула его. Он не пошевелился. Спит, что ли? Я легонько толкнула его в плечо, пытаясь привлечь внимание. Спящего тут и обокрасть могут. От моего касания он пополз вбок, его голова глухо стукнулась о сиденье. Очки слетели. На меня смотрели абсолютно неподвижные, пронзительно-голубые глаза. Парень был окончательно и бесповоротно мёртв.
