Они оба замолчали, наблюдая за тем, как люди Лысенко, осыпаемые мелкими хлопьями снега, который пошел как нельзя более кстати, заняли каждый свою позицию и двинулись к дому. Борис вспомнил годы своей службы в армии и те несколько месяцев, проведенные им на Кавказе. Когда-то он, тоже с автоматом в руках и со страхом в груди, шел в атаку на врага. У него возникло знакомое ощущение, будто он сам сейчас крадется между редких сосенок и голых кустов, зорко всматриваясь в объект… Борис всей кожей ощущал бдительную напряженность бойцов спецназа. Он забрал у Степанова бинокль и, затаив дыхание, отслеживал их передвижения. Они были уже у самого дома, как вдруг во дворе показался какой-то бугай. Он подошел к стоявшей у ворот машине, оперся толстой задницей о капот и закурил. Ребята пригнулись к земле и мгновенно исчезли из виду.
— Крыльцо не просматривается, — поцокал языком Борис.
— Лысенко тоже сетовал по этому поводу, — отозвался Степанов и замолчал, блаженно предвкушая, как завтра на планерке он доложит генералу о раскрытии сразу нескольких дел, уже попавших в категорию висяков.
Степанов взглянул на Бориса. Борис Аркадьевич Мильгунов — так звали помощника Никлогорского, ведавшего охраной Червонного. Дважды судим, первый раз — за незаконное приобретение и хранение наркотиков, второй — за убийство. «И как только он, контрактник, увяз в торговле наркотой? — подумал Степанов, разглядывая гладкое, без единой морщинки лицо Бориса. — Правда, тогда на Кавказе этим многие промышляли. Хорошо, что не за распространение срок получил, а только за хранение. А если бы он того лейтенанта не придушил во время задержания, то вел бы праведную жизнь. Это же надо — так стиснуть парня, не давая ему выстрелить в своих подельников, чтобы тот задохнулся. Какая же у него кликуха на зоне была? Забыл. Вот память!»
— Началось, — сказал Борис, указав в сторону участка.
Оттуда послышались глухие выстрелы. Глаз резанули яркие вспышки — они вылетали из дул автоматов. Отряд Лысенко действовал быстро и уверенно. Несколько бойцов уже вошли в дом.
— Твою мать! — вскричал Борис. — Ты-то куда прешь, Говорило?!
Степанов увидел, как машина, на которой приехал Борис Аркадьевич, быстро покатила вслед за автобусом спецназа к дому, где велась перестрелка.
— Заводи, Степа, — услышал он приказ и не посмел ослушаться. — Быстрее, не жалей свою железку, все равно казенная!
Они уже подъезжали к дому и тут увидели, как разбилось окно, оттуда вывалился какой-то мужчина и, отстреливаясь, побежал к машине. Потом он метнулся влево и повис на заборе, убитый метким выстрелом майора Лысенко. Из дома вышел командир группы и отчитался:
— Чисто. Семь трупов, один ранен. Легко, в плечо.
— Восемь?! — опешил Лысенко. — Их должно быть десять человек! Ищите, остальные вряд ли далеко ушли, они все еще где-то здесь.
Краем глаза он уловил легкое движение возле туалета. Через секунду оттуда выскочил толстый Карулин и, петляя как заяц, понесся по направлению к машине, в которой сидел Гаврила. Борис выскочил на улицу. С одинаковой скоростью они с разных сторон приближались к Гавриле. Словно могучий рейнджер из вестерна, Гаврила бесстрашно открыл дверцу, выскочил из машины и прицелился. Карулин оказался немного расторопнее и точнее. После прозвучавшего выстрела Гаврила быстро пригнулся и тут же, к облегчению Бориса, поднялся. Карулин был уже рядом с ним, готовый пристрелить лежавшего на земле мужчину и запрыгнуть в машину, но внезапно остановился, увидев Бориса, прицелившегося в него. Недолго думая, он несколько раз нажал на курок. Раздались два выстрела — больше патронов в магазине его пистолета не оказалось. Карулин поднял было руки вверх, но, мгновенно просчитав, какое наказание грозит ему за совершенные преступления, прицелился в майора Лысенко. Получив от него несколько пуль в грудь, он уронил руки вдоль тела и рухнул в снег.
Гаврила осторожно дотронулся до шатавшегося Бориса. Тот не удержался на ногах и упал ему на руки. Аккуратно придерживая раненого друга, Гаврила опустил его на землю и с испугом оглядел залитую кровью куртку.
— Борька, ты что?
— Живой? — прохрипел Борис и, не дождавшись ответа, обмяк.
— Боря! — скрипя зубами позвал его Гаврила.
К ним подошел Лысенко, опустился на колени и приложил пальцы к шее Бориса.
— Мне жаль, — сказал он, с сочувствием глядя на побелевшего Гаврилу.
— Эй, Гавр, очнись, — подергал его за плечо Степанов. — Свяжись с Михаилом Андреевичем. Скажи, что Бурмистров-младший сбежал. Старший убит выстрелом в голову. Заимис ранен.
Гаврила ничего не слышал, он вцепился в куртку мертвого Бориса и думал лишь о том, что виноват в смерти друга. Если бы не его желание получить похвалу от Никлогорского, Боря остался бы в живых…
— Как — сбежал? — наконец он понял смысл сказанного и потянулся за телефоном.
— Твой не возьмет. Здесь низина, — сказал Лысенко и протянул ему маленький черный предмет. — Бери. Спутниковый.
Гаврила набрал номер и тихо сказал в трубку:
— Бурмистрова-младшего упустили. Борис погиб. Из-за меня…
