— Нет, всё было не так, — начала Джессика. — Мы обещали сохранить в тайне ваш маленький секрет, потому что нам было очень любопытно, что ты из себя представляешь. Но никто не говорил тебе, что будет плясать под твою чересчур правильную дудочку. Это ты в нашем мире, а не мы в твоём. Да и всё шло к тому, что ты должна была подстраиваться под нас, но ты гнёшь своё, что нам очень сильно не нравится.
— Это ещё мягко сказано, — перебил Блэйк.
— Ты как-то совсем не меняешься, Аврора. А надо бы.
Стыдно поднять свою отяжелевшую голову, хоть и не вижу их глаз. Как обычно все кругом правы, все говорят такие заумные вещи. А что Аврора? Авроре проще быть эгоисткой с вечными истериками и полным отсутствием чувства такта.
— Простите, я опять перешла черту, — чувствую, как к глазам подступают слёзы.
Брайен тянет ко мне свои руки, но я убираю их, будто мне противно, неприятно. Больше всего я виновата перед ним, и его забота сейчас делает меня ещё большей тварью, так как сама не могу ответить тем же.
В чём ещё мне упрекнуть их всех?
«Рано или поздно светлая половина успокоится. Но она подпитывается твоим пороком — эгоизмом, и начинает прогрессировать в иной форме».
Это-то и страшно… Что если я так и не смогу принять сторону того, в ком так нуждаюсь?
Сколько противоречий в моей пульсирующей голове. И я не могу расставить всё по полочкам. Эта внутренняя битва, видимо, хочет только прогрессировать.
— Давайте успокоимся. Напали на неё, как будто от этого легче. Разборки ничего не дадут, мы всё равно будем стоять на своём. И никто никогда не изменится, — сказал Кайл.
Никто никогда не изменится… Я так и буду эгоистичной тварью.
— Мне нужно выйти, — резко встала со стула, и тот со скрипом отодвинулся от моих ног. Я не хотела, чтобы кто-то видел мою слабость, мою неуравновешенность. Было желание просто сбежать, но оно неосуществимое.
— Куда ты собралась? — слышу раздражение в голосе Брайена. Я как обычно испортила всем настроение.
«Браво, Аврора! Ты уж определись, какая ты!»
Да никакая я! Непостоянным, неопределенным людям теперь жить нельзя?!
— Я просто хочу выйти, умыться.
— Отведу тебя в туалет.
— Нет, только не ты. Тем более ты мальчик, а я девочка.
— Да ладно.
— Я её отведу, — произнесла Ребекка, повергнув всех в секундный шок.
— А вы друг друга не начнёте окунать головой в унитаз? — без юмора спросил Брайен, наверняка считая нас сумасшедшими соперницами. Глупо это отрицать.
— Разве что только я. Она-то ничего не видит, — тонкие пальцы хватают моё закрытое рукавом запястье и сдавливают его. — Но я сегодня добрая, и мне нравится смотреть на её хмурые бровки, — девушка забылась и пальцем дотронулась до моего лба, о чём сразу пожалела. — Так и без пальца остаться можно! — возмутилась она.
— Прости, у каждого свои методы защиты, — улыбнулась я, поменявшись в лице за одну секунду.
Мы двинулись с ней в туалет, и ей пришлось оберегать меня от случайного соприкосновения с кем-то из «тёмных». Пару раз она тихо выругалась, проклянув тот день, когда мы с Брайеном встретились. А я же продолжала ехидно хихикать, наслаждаясь страданиями бывшей «подружки» Брайена.
Пройдя через весь этот душный, опасно пахнущий ад, мы зашли в более тихое помещение, где стены немного заглушали музыку. Но лучше бы я садила свой слух орущими людьми и настойчивыми мелодиями.
— Разве девочки и мальчики ходят в один туалет? — очень скромно спросила я, побоясь отвлечь занятую в кабинке пару. От неловкости и отвратительного чувства сжала ладонью прохладный умывальник.
— Наивное ты дитя, — на выдохе произнесла Ребекка.
— Это в порядке вещей… Когда люди вот так… В туалете? — громкий крик удовольствия девушки раскрыл мои глаза и напугал до чёртиков. Как же неприятно всё это слушать.
Но Ребекка поначалу будто и не слышала этих вздохов, стучащей дверцы и других характерных звуков. Всё это запретно, интимно, а я слышу каждое их движение. Спрятаться бы, как страус в песок головой. Чувствую, как напряжение сковывает шею. Самый настоящий стыд, будто я стою с ними рядом. Хотя так и есть! Нас разделяет жалкая, уже наверняка раздолбанная дверца.
— Ну всё хватит, вы бедную девушку засмущали! — крикнула им Ребекка, но их, кажется, это только раззадорило. — Парень, быстрей давай! На неё плевать уже, время вышло!
Но крики стали только громче, дыхание тяжелее.
— Я пыталась, — произнесла Ребекка.
— Может, мы выйдем? — я больше не могла терпеть.
В этот момент кто-то зашёл в туалет и спокойно захлопнул дверь другой кабинки. Серьёзно? Её не волнует то, что творится рядом с ней?! Совсем не смущает?!
Всю трясет и лихорадит, словно я свидетель страшного преступления. Дрожь в руках не унимается, плечи всё больше тянутся к ушам, сжимая шею, пряча от всех пугливый взгляд, горящий на щеках стыд и недовольное, наморщенное выражение лица.
Та девушка преспокойно себе моет руки и покидает туалет, пока те орут как потерпевшие!
— Они почти всё, — пытается успокоить меня Ребекка, но на меня, пугливого ребёнка, это плохо действует.
— Кончайте уже! — крикнули мы с ней. Она просто, чтобы поторопить, а я вот из-за взрыва в голове.
