Я тяну вспотевшие ладони к металлическому крану и открываю холодную воду. Струя окутывает пальцы, смывает образовавшийся из-за волнения пот. Чувства притупляется, и на мгновение я проваливаюсь в ледяную бездну.
— Я не понимаю, почему ты так реагируешь, — Ребекка резким движением выключают кран, оставляя меня без бодрящей воды.
Подношу ладони к лицу и стучу пальчиками по щекам, носу, тру глаза. По губам провожу языком. Сделав выдох, я поворачиваюсь к Ребекке и кое-как говорю:
— В смысле второй ребёнок?
— В прямом.
— Подожди… То есть у Брайена будет ещё один ребёнок со сломанной судьбой? Ещё один человек будет обречен вот на такую жизнь?! — повышаю голос и нелепо распахиваю глаза.
— Что не так? Обычная жизнь. Да, не такая красочная, как ваша, но мы все через это проходим, — Ребекка меня не понимает.
— Да разве в этом есть смысл?! — ребро ладони стучит по раковине.
— Если ты сейчас психуешь из-за того, что ему придётся спать со мной, то это как минимум нелогично. Ты сама только что просила быть с ним, когда вы расстанетесь. И к тому же, я знаю, что у тебя будет муж, следовательно, будут и дети. Вам придется отпустить друг друга, — рассуждала она, пытаясь образумить меня.
— Как будто это так легко, — снова эта боль, снова эти слёзы. Как же не хочу чувствовать всё это. — Почему именно сейчас? Почему тогда, когда мы вроде как вместе?
— Не я отдаю приказы, не я решаю, когда нужен новый ребёнок, — Ребекка начинает раздражаться. Но я не могу остановить саму себя и продолжаю вести себя нагло и, как говорит Ребекка, нелогично.
— Одного мало?
— Видимо, именно нашего ребёнка мало. Но какое тебе до этого дело, если ты даже сейчас думаешь о себе! — разозлилась она, одергивая мои руки. — Ты опять не хочешь ничего понять, у тебя даже нет желания вникнуть в суть происходящего! Думаешь, я в восторге от того, что должна вынашивать ребёнка от него?! Считаешь, что я по уши втрескалась в него, что готова прямо сейчас вновь кинуться к нему в постель?! Чувств нет по определению! И спать с ним просто так я не хочу, так как он слишком сильно зависит от тебя!
— Но всё равно ты сделаешь это, так как тебе отдали приказ! Прямо сейчас сделаешь! — кричу в ответ.
В стороне раздался звук упавших на землю пакетов. Глеб мгновенно замер, открыв глаза…
— Мне должно быть плевать на вас, ваши чувства и никчемную ревность! Но я же, чёрт возьми, не тащу Брайена насильно туда!
— Зачем ты говоришь об этом мне?! Тебе нужно моё разрешение?! Мол давай Ребекка, я разрешаю тебе взять моего Брайена на ночь!
— И что в такой пустоголовой, как ты, нашёл Брайен?!
— Правильно, во мне нечего искать! Я пустая, вечно орущая истеричка! Всё что я могу — требовать! Выросла эгоистичным потребителем! И измениться я просто не могу, хоть и знаю, что должна! — кричу из последних сил, срывая звонкий голос. Остается только глухой хрип и жуткий кашель.
Колени подкашиваются от наступившей слабости, и я падаю на грязную плитку. Расплескавшаяся из раковин вода начала впитываться в мои чёрные джинсы.
«Снова ты ревёшь. Все уже устали видеть твои сопли. Слёзы либо вызывают жалость и сочувствие, либо панику и злость. В твоём случае они уже потеряли всякий горький смысл. Если бы я была отдельным человеком, я бы давно убила тебя, чтобы больше не видеть эти неискренние нахмуренные брови, дрожащие губы и красные щеки. Ибо твои слёзы — результат нежелания делать что-то для близких людей, эгоистка».
С каких пор мой «тёмный» голос стал говорить такие разумные вещи? Потрясенная собственной половиной я опускаю плечи, расслабляю веки и просто даю сознанию поддаться влиянию разумной стороны.
Когда же придет гармония, которая не позволит мне каждый секунду становится разным человеком?
— Я не буду тебя жалеть, — грубо произносит Ребекка, но всё же уняв заслуженный в мою сторону гнев.
— Я не жду и не прошу. Я всё понимаю.
— Оно и видно, — её тон полностью меняется. Спустя секунду она оказывается рядом со мной, гладит меня по спине, как маленького обиженного ребёнка. Хотя обижаться должна она.
— Брайен уже знает? — вытираю слёзы и смотрю на неё. Я похожа на собственницу, владелицу какого-то богатства. И у меня забирают все то, что я ценила, но не берегла.
— Я пыталась ему сказать об этом прошлой ночью, но он не хотел меня слушать. Ведь ему было не до меня и не до важных новостей, — делает паузу, оставляя свою руку на плече. И я почувствовала такое необъяснимое тепло, которое исходило только от моих близких подруг. — В общем, я решила, что ему пока не стоит об этом думать. Но ты должна знать, что ему придется вернуться к прежней жизни. Он не пропадет, даже если будет этого хотеть. Ему не позволят.
— Это потому что он какой-то особенный?
— Ну что-то в этом роде.
— Я так ничего о нем и не узнала, — опускаю голову.
— Для твоего же блага он молчит. Зачем тебе его проблемы, если ваши отношения не вечны? Он считает, что лучше насладиться счастьем, пусть и краткосрочным, чем рыдать из-за проблем. Он уже настрадался за свои года и впереди у него тоже явно не сладкая жизнь.
— Все, что ты говоришь, вызывает еще больше злости на саму себя.
