Не сказав ни слова больше, мама ушла, громко хлопнув дверью. Но я даже не дернулась. Я уже ненавидела себя за все то, что должна сказать Брайену, поэтому терзала себя изнутри, покинув внешний мир.
Наступила последняя и самая ужасная ночь в моей жизни. Руки трясутся и от того, что я ничего не ела, и от самого ужасного волнения, когда ты понимаешь, что тебе надо прощаться с любимым человеком.
Смысла в маскировки я не видела, поэтому выпрыгнула без парика, со своими светлыми волосами с темными корнями, в светлых штанах, но в его толстовке. Даже погода сегодня решила резать кожу лица холодным ветром, словно наступила зима. Я выдохнула и отошла подальше от стены, натягивая на изуродованные проявившимися венами руки и без того длинный рукав.
— Привет, — он неожиданно крепко-крепко обнимает меня, поглаживая по голове. Шея остается в напряжении, так как я стараюсь быть максимально далеко от него.
«Наконец-то я чувствую его! Думала, я покину тебя? Не дождёшься!»
Голос «тёмной» Авроры встряхнул моё тело, но вернуть к жизни умирающую душу я не могла.
— Ты чего? — он слегка отстраняет меня от себя и пытается поднять голову за подбородок, но я упорно опускаю её обратно вниз, стеклянным взглядом смотря в пустоту.
«Обними его! Ты сдурела?! Что ты задумала?! Я не позволю тебе его обидеть! Поговори со мной!»
— Ты меня слышишь? — он проводит по корням, поправляет волосы, дотрагиваясь до шеи. Мурашки пробежали по коже и подтолкнули меня к новому потоку слёз.
Брайен не понимал, что происходит со мной, и пытался хоть как-то привести в чувства. Но на каждое его прикосновения я отвечала холодным безразличием, несмотря на уничтожающее меня изнутри желание сбежать с ним от всех проблем.
Но это не выход. И мне ничего не остается кроме того, чтобы уверенно врать ему.
— Я принёс ещё того средства, чтобы ты смогла снова ненадолго стать полностью «светлой». Прости, сегодня мы не сможем побыть вмести, так как мне надо найти выход из ситуации. И ты, вероятно, заболела, поэтому иди домой, а я попытаюсь что-нибудь придумать, — он вкладывает в мою руку бутылёк, но пальцы не собираются сжимать стекло, и я роняю его на землю.
— Я должна тебе кое-что сказать, — немного выпрямляю спину, но продолжаю смотреть прямо перед собой. И хорошо, что я не вижу его недоумевающего взгляда.
— Я тебя внимательно слушаю, — с опасением говорит он, понизив тон голоса.
Набираю в легкие побольше воздуха. Этот болезненный вдох из последних сил сдерживает ком моих истинных эмоций.
— Я всё это время тебе врала, и мне совсем не стыдно, — быстро говорю я. И только сейчас до меня доходит, что поток моего вранья будет направлен прямо на его сердце во всех смыслах. Но может быть от этого будет даже больший эффект.
— Продолжай.
Его руки резко сжимают мою талию. Я чувствую его напряжение, его страх услышать то, что может разбить хрупкие стены, с помощью которых он отгораживал себя от «тёмного» мира и позволял себе испытывать запретные эмоции.
— Я хотела сказать тебе, что не люблю тебя и никогда не любила. Это всё было постановкой моего мира. Что-то вроде эксперимента, — как можно серьёзней говорила я.
— Эксперимент ставился на мне?
— И на мне. Я знала о жучке в моем теле. Он был нужен для моей же безопасности. Той ночью я не случайно оказалась на улице. С самого начала всё было продумано до самых мелочей. Каждый мой шаг был обговорен.
«Ты с ума сошла?! Ты что несешь вообще! Заткнись!»
Пожалуйста, Брайен, поверь мне. Ты должен возненавидеть меня. Это путь к твоему спасению.
— Мне нужны подробности. И смотри на меня.
— Я всё равно тебя не вижу.
— Зато чувствуешь.
Я подняла голову, выполнив его просьбу, и сердце больно ударилось в груди. Я понимала, что глаза покрываются блеском моей боли, но продолжала старательно туманить взгляд.
И он прав: я стала ещё больше чувствовать его. Кажется, даже дыхание его стало чем-то моим, ведь я слышала его так же отчетливо, как свое.
— Я не собираюсь выкладывать все подробности. Ты просто должен понять, что всё это время я врала тебе, просто притворялась.
— Я не верю, — чётко произносит он.
— Ну и глупо. Я просто хотела сказать тебе спасибо за то, что позволил провести тебя. Мы боялись, что будет трудней, но ты так сильно нуждался в заботе, что, наверное, сам не понял, как стал тянуться ко мне.
«Заткнись, дура! Ты сейчас всё испортишь!»
— То есть всё это время ты выполняла поручения каких-то там своих правителей ради эксперимента?
— Именно. Теперь я буду жить прекрасно.
— Зачем тогда соврала про жучок? Зачем сказала, что любишь, стоя на коленях без одежды?
— Я боялась, что ты убьёшь меня, — нервно улыбаюсь и пожимаю плечами.
— Но я бы этого не сделал.
— Кто знает вас? Вы монстры, для вас убить человек, как сходить в магазин за хлебом.
— Зачем тогда спала со мной? Это часть эксперимента?
— Да. Не представляешь, как противно мне было.
Он молчит и просто глубоко дышит, сдерживая злость. Пальцы на моей талии продолжали впиваться в тело, прожигая органы своим теплом. Я задыхалась в собственной лжи.
