— Да, мы любим друг друга. Мы способны испытывать это чувство, но только не он. Он «тёмный», и это клеймо должно тебе говорить о многом.
— Именно, клеймо, которое им приходится носить всю свою жизнь. Одинокую жизнь, — стараюсь унять агрессию, чтобы возможно достучаться до мамы, сломать то, что в ней строили многие годы. Зрительный контакт терять нельзя, но смотреть в её злые глаза становится всё невыносимей. Её ненависть к «тёмным» неприятна мне.
— Они заслужили это. Такие твари вообще не должны жить, но как видишь, мы дали им возможность существовать ночью.
— Прости, мам, но из всех твари именно мы.
— Да как ты…
— Вот так, — перебиваю её, чтобы она не начинала вновь повышать голос. Пальцы ещё сильней сдавили её запястье, что, конечно, ей не понравилось. Но отпускать её я не собиралась. — Я люблю его, а он любит меня. И то, что происходит между нами, не подчиняется законам. Даже природа стала благосклонна к нам.
— Он говорил тебе о своих чувствах? — смотрит на меня, как на идиотку.
— Нет, но он сделал многое, чтобы доказать, что любит. Если бы не чувства, мы бы не зашли так далеко.
— Насколько далеко вы зашли?
— Насколько захотели, — не смутившись, ответила я.
Кожа мамы побледнела, губы задрожали, а глаза стали широко открываться. Она всё поняла и попыталась как-то обуздать нахлынувшие эмоции. Я готовилась к худшему и стояла с каменным лицом.
— Как ты могла?! — прошипела она, толкая меня к кровати.
Я опешила, оступилась и рухнула на пол, ударяясь копчиком. Кожу на ладонях зажгло, так как я проехалась по ворсистому ковру, который не спас меня от боли. Дыхание спёрло от испуга, когда я увидела застывшую в воздухе мамину руку. Она была готова ударить меня в эту же секунду.
— Как ты могла связаться с «тёмным»?! Как ты смеешь оправдывать его?! — первый удар пришёлся на мои плечи. Я незамедлительно стала отползать к кровати.
Пугал этот тихий, но убийственный голос. Гробовая тишина. Слышны только удары мамы по моим рукам. И боль ещё больше скручивала меня на этом полу.
— Прошу хватит, — пропищала я, не решаясь ответить ей.
Я готова была сорвать голос, чтобы позвать папу на помощь, но не хотела вмешивать ещё одного человека. И Алекс не должен был увидеть маму в таком состоянии.
— Что он сделал с моей дочерью?! Я убью его!
— Прекрати! Он ничего со мной не сделал! Я люблю его, прими это. Услышь меня, дай шанс рассказать всё. Поверь мне, ведь я каждую ночь была с ним. Я достаточно знаю о нём, чтобы утверждать, что он потрясающий человек. Он добрый и способный на искренние чувства. Он пережил такой ужас, но сохранил в себе человечность, — тараторила я, с опаской поглядывая на маму.
— Ты издеваешься надо мной?! Ничего страшного, я верну себе свою дочь.
— Не вернёшь. Я стала другой и не хочу меняться. Если бы у меня был выбор, я бы осталась жить с ним, но не с вами.
Услышав последние слова, мама не сдержала своей ярости и со всей силы ударила меня ладонью по лицу. Щека вспыхнула, а перед глазами всё поплыло. Слёзы сами собой потекли из глаз, как бы я ни сдерживала их.
— Я лично сделаю так, чтобы над ним хорошо поиздевались, прежде чем жестоко убить за все нарушения, — грозится она.
— Ты даже не знаешь, кто он. Чтобы только спасти его, я больше не буду выходить ночью из дома. Его личность останется в тайне, — придерживаю голову и стараюсь хладнокровно смотреть на неё. Я больше не буду стараться убедить её в том, что Брайен не подходит под навязанное описание «тёмных». Она всё равно меня не слышит.
— Ты правда думаешь, что я ничего не знаю? — теперь в серых глазах сверкала хитринка, а уголок губ тянулся вся выше, образуя на лице маленькие морщинки.
— Только не говори мне…
— Видимо, он всё же заметил жучок в твоём теле, раз сигнал пропал. Не такой тупой, но вот только за вами следили с самого начала. И мы знаем, кто он и где живёт. И следующей ночью он будет пропитывать землю своей кровью, так что забудь о нём.
Руки падают, переставая держать горящее лицо. Я отчётливо слышу удары сердце. Дыхание становится прерывистым и пульс взлетает до небес за секунды осознания того, что мама причастна к жучку в моём теле.
Перед глазами возникает страшная картина: образ лежащего на земле Брайена с закрытыми умиротворенными глазами и стекающими по лицу каплями крови. Боль, которая пронзила меня в эти секунды, казалась мне самой чудовищней. Рёв застревал где-то в груди, вынуждая меня сидеть с открытым ртом и просто глотать воздух.
Она смотрит на меня и улыбается, видя нескончаемый поток слёз. Эмоции вихрем атаковали мое дрожащее тело и окончательно вывели меня из себя. Я готова была закричать и выпустить всю свою боль, но приходилось лишь продолжать смотреть на довольное лицо матери.
Мама разворачивается и делает первый шаг, но я тут же кидаюсь к ней, цепляясь за щиколотку.
— Пожалуйста, не надо его убивать, — стою перед ней на коленях, склонив голову. Сил нет держать её, она может врываться в любой момент. Но она стоит и смотрит на меня, как на больную, невоспитанную дочь.
