— Нет. Пошли, — он попытался меня отвернуть от себя, но мои ноги тут же подкосились, и ему пришлось держать меня. Дрожь так и не прошла.
— Пожалуйста, помоги ему.
— Ты сама понимаешь, у кого ты просишь об этом?!
— Понимаю. Но что я ещё могу? Мне это необходимо, и ты сам это видишь.
— Я спасаю тебя чаще, чем пытаюсь убить. Почему я должен терпеть неестественные для себя вещи?
— Прошу, — поднимаю голову в надежде столкнуться с его глазами.
— Не уговаривай, — строго произносит он.
— Ну пожалуйста, — обнимаю его, не отводя взгляда от выдуманных глаз.
— Что ты делаешь? — пытается аккуратно отодвинуть меня.
— Умоляю тебя.
— Без рук нельзя?
— Нет.
— Какая же ты наглая.
— Ну так что?
— Хорошо, — через силу произносит он.
— Ты ему правда поможешь?
— Я постараюсь.
— Обещай мне.
— Не хочу.
— Ну пожа-а-алуйста.
— Меня раздражает, что ты ноешь, как ребёнок.
— Ну прошу-у-у тебя.
— Ладно, — буквально выталкивает из себя это слово.
— Обещаешь? Я могу тебе верить?
— Да, да, да. Только не стони больше. И отцепись от меня, — его слова подействовали лучше всякого лекарства. Я полностью пришла в себя и смогла стоять на ногах без его поддержки. Поэтому я отпустила его и вдохнула полной грудью свежий ночной воздух.
— Говоришь, что бесит моё поведение, но всё равно соглашаешься, — улыбаюсь, так как осознаю свою победу в этой ситуации.
— Тебе и правда стало лучше. Какая радость, — он действительно любит говорить пренебрежительно.
— Да, ты прав. Чувствую себя прекрасно.
Из-за него я узнала, что мне будет невыносимо больно, если я буду свидетелем потасовки, драки, насилия, убийства. Как будто я должна прочувствовать всё то, что ощущает на себе жертва, чтобы самой никогда не причинять боль другим. Сложно мне с ним будет.
— Пошли уже, — руки легли на мою талию и стали подталкивать меня вперёд. Я сразу обхватила его запястья, закрытые рукавом, и попыталась высвободить себя.
— Давай будем идти, как раньше. Мне так неудобно, — когда я попыталась развернуться, он одним рывком прижал меня к себе. И все, что я могла сделать, это застыть на месте и ощутить его еле уловимое сердцебиение.
Так равно дышит, совсем без звука. Но грудная клетка при каждом вдохе прижимается ближе к моим лопаткам. Пытаюсь подстроиться под него, но у меня не получается. В отличие от его сердца, моё сигнализировало об опасности и ускоряло движение крови по венам.
— Тебе можно прижиматься ко мне, когда ты хочешь, а мне нельзя? — аккуратно шепчет, щекочет уши. Но не касается своей кожей мою, наверняка нагревшуюся до предела.
— Я не прижимаюсь к тебе таким образом. И я делаю это без каких-либо помыслов. И… Ты хочешь ко мне прижиматься?
— Просто напоминаю тебе, что такое наше взаимодействие способно немного выбить тебя из привычного состояния.
— А что насчёт тебя? Опять ничего не чувствуешь?
— Пойми же ты, что я не из тех, кто будет испытывать что-то к человеку. У нас нет такого. Мы не умеем. Никаких чувств, понимаешь? — и после этого мне стало паршиво. Будто плеснули в лицо ядом, заткнули.
— Раз так, то отпусти.
— Не надо вести себя так, будто я тебе всё на этом свете пообещал, а потом жестоко бросил. Я просто сказал правду. Ты же её любишь.
— Я поняла, а теперь отпусти, — попыталась пошевелиться, но всё без толку.
— Ты расстроилась?
— Нет.
— У тебя не получается говорить «нет» так же убедительно, как у меня.
— Потому что я вру, а ты говоришь правду. Доволен?!
— Плохо, «светлая». Нельзя врать, — издевается он.
— Как будто ты никогда не врал.
— Я очень много вру. В этом нет ничего сложного. Для «тёмного».
— А я никогда не врала, пока с тобой не встретилась. Ты меня испортил.
— А ты вынудила совершать хорошие поступки. Мы квиты. И, кстати, — прижимается ближе, и я вновь улавливаю мой любимый запах, — я на этом не остановлюсь, — медленно произносит он, после чего выпускает меня из внезапного плена. Не из того, что он создал своими сильными руками, а из плена его ауры. Он завораживающе. И без него мгновенно окутывает пустота. И я все больше путаюсь в своих ощущениях.
Из-за него моё состояние слишком нестабильно. А после такой близости я ощущаю лишь эмоциональное опустошение.
— Надеюсь, я когда-нибудь привыкну к тебе, что уже не буду так реагировать на твои действия и слова, — как можно строже произношу я.
— Надейся, — одним коротким словом он провозглашает себя победителем в нашей битве ощущений. Но я не сдамся просто так, тем более когда есть надежда, что малая часть его сознания может подчиниться мне.
— Буду, — препираюсь. — А теперь мы можем пойти домой?
— Ко мне?
— Ко мне.
— А для «светлой» ты очень даже шустрая, — сначала до меня не дошел смысл его слов. Но стоило мне вспомнить, кто стоит передо мной, я сразу вникла.
— Ты отведешь меня ко мне, а потом пойдёшь к себе. Мы не вместе ко мне пойдем.
— А жаль.
— Я бы все равно тебя в гости не позвала. У меня всё-таки родители дома и брат.
— Тебя только это останавливает?
— Нет, нет, нет! Ты неправильно меня понял! — поспешила я выкрутиться. — Я хотела сказать..
— Правильно я все понял.
— Нет!
