Дальнейшие действия вызвали дрожь по всему телу и вынудили прикрыть рот руками: я отчетливо услышала удар, а потом и звук падения. Представляю, как руки «тёмного» испачкались в крови и он с улыбкой посмотрел на труп своего явного не соперника, ведь преимущество в руках сильнейшего.
Даже несмотря на то, что я ничего не вижу, я являюсь свидетелем произошедшего. И я вынуждена об этом молчать.
— С тобой всё в порядке?
— Я не знаю, — первый раз в своей жизни я сталкиваюсь с насилием. В мою сторону, конечно, он уже совершал пару достаточно неприятных действий. Но сейчас всё совсем по-другому. И я ничего не могу сделать.
— Только не начиная реветь, всё хорошо.
— Я стараюсь, — держу в себе все нахлынувшие эмоции, бегаю глазами и охлаждаю горящие щеки заледеневшими пальцами. — Он жив?
— Пожалуйста, не начинай, — осторожно говорит он. А я сразу делаю выводы, которые буквально валят с ног. Но я стою, максимально собрав все чувства в кулак.
— Скажи прямо! — срываюсь. Я просто не понимаю, что мне делать в такой ситуации?! Что я должна чувствовать?! Как мне быть?!
Как выкинуть из головы повторяющиеся звуки удара?!
Глава 13
Меня трясет то ли от холода, то ли от проснувшихся принципов. Я на самом деле слышу, как стучат мои зубы, и чувствую, как дрожит тело. И мне не удается успокоить эту надоедливую вибрацию.
Больше всего бесит беспорядок в голове. Сама запуталась в своих странных ощущениях.
— Так ты от-т-тветишь, — еле-еле выговариваю я, стараясь угомонить челюсть. Но вместо внятных слов вылетает цоканье.
— Ты вся дрожишь, тебе холодно? — не помню, чтобы у меня когда-нибудь были такие сильные галлюцинации: я отчётливо слышала беспокойство в его голосе. Неужели я выгляжу так жалко со стороны?
— Я н-н-не з-з-знаю, что с-с-со мной, — обнимаю себя за плечи, тру руками, чтобы хоть немного согреться. Но мне ничего не помогает. И глаза начинают адски болеть, заставляя дать волю слезам. Но я продолжаю стараться быть стойкой и позволяю только одной капле одиноко скатиться по щеке.
— Перед тобой когда-нибудь били людей? Может, хоть какой-то признак насилия был?
— Н-н-нет. Т-т-только т-твои д-д-действия. Я н-н-никогда, — неожиданно легкие сжимаются, и я застываю, широко раскрыв глаза. Пытаюсь дышать ртом, но что-то мне мешает.
— Эй, ты чего?! — он хватает меня за плечи и аккуратно встряхивает.
— Д-д-дышать. Б-б-больно, — бью по грудине, громко кашляю. Что со мной творится?!
— Уходим отсюда, — строго говорит он.
— Н-н-нет. От-т-тветь. Он ж-ж-жив? — начинаю падать от потери сил, но его руки крепко держат меня. Чувство, что кто-то просунул руку в глотку и пальцами начал рвать лёгкие на части, а по телу пустил парализующую дрожь.
— Ты в таком состоянии, а тебя до сих пор беспокоит какой-то там «тёмный», который всё равно скоро подохнет?! Ты точно идиотка!
— П-п-пожалуйста, — цепляюсь за него и утыкаюсь в грудь. С каждой секундой я всё больше наклоняюсь и всё сильней впиваюсь руками. Голова толкает его, я верчу ей и издаю короткие стоны от невыносимой боли.
— Жив он. Жив! Я просто снова его вырубил, но он дышит. Слышишь?
— Жив? — из головы моментально вылетели картинки жестокого убийства. И благодаря этому болезненные ощущения в груди прошли. Адская боль отступила, и я выпрямилась, стараясь устоять на дрожащих ногах.
— Да, не переживай. Я положил его в кусты.
— А что утром?
— Разберётся он как-нибудь.
— Но он же не будет видеть! Ослепнет!
— Всё-то ты знаешь! Сама-то сейчас в каком положении?
— Я не одна, а с тобой. А он будет совсем один.
— Не маленький, справится.
— Пожалуйста! Я дышать не могла из-за того, что в голове представила его смерть! И сейчас дрожь не проходит, так как я первый раз в жизни стала свидетелем рукоприкладства! И всё то, что сейчас творится с моим организмом, является доказательством моего отличия от тебя! Для меня это неестественно! Я хочу, чтобы это прошло! Моё подсознание наказывает меня за бездействие! Мне очень больно! — не замечаю, как вновь из глаз потекли слёзы. Руки сжались в кулаки, и я стала слегка бить его по груди. Хочу достучаться до него.
— Я тебе говорю, что нам надо уйти. Ты сама стоишь тут и продолжаешь мучить себя. Раз это всё вызывает у тебя такую реакцию, то просто согласись уйти.
— Да разве это поможет? Тебя это преследует. И каждый раз я буду вынуждена проходить через этот ад. Ты понимаешь, что…
— Да всё я понимаю! — перебивает он. — Это всё противоестественно для тебя. И твои странные судороги тому доказательство. И чтобы от них избавиться, тебе надо забыть об этом. Значит, надо уйти. Что мы стоим?!
— Как я об этом забуду?
— Легко и просто.
— Нет, я не смогу.
— Ты не пробовала.
— Я знаю себя. И я уверена, что совесть до смерти загрызёт меня. А если я задохнусь?
— Умрёшь. Ничего страшного, я переживу.
— Не смешно.
— Я не смеюсь. Пошли уже.
— Ты должен ему помощь.
— Что?
— Знаю, что для тебя это будет очень трудно сделать, но не мог бы ты помочь ему? Проводи меня и возвращайся сюда, чтобы отвести его домой или ещё куда-нибудь.
