Однако же он был неравнодушен к своим конюшням, и ему хотелось, чтобы их по-прежнему содержали в образцовом порядке.
Его согревала мысль, что, когда Винсент вернется из Индии, у него будут самые лучшие скакуны.
Разумеется, к маркизу часто приезжали родственники, которые тоже любили верховую езду.
Поэтому мистер Темплтон периодически покупал лошадей и следил, чтобы за ними ухаживали столь же тщательно, как за его собственными.
Хариза так к этому привыкла, что порой ей уже было трудно сказать, какие лошади принадлежат маркизу, а какие — отцу.
Она ездила и на тех, и на других и всех одинаково любила.
Выслушав пожелания маркиза, она улыбнулась ему.
— Конечно, я вам покажу все достопримечательности. Здесь ужасно красивый лес, а луга тянутся на целые мили. Скакать по ним — одно удовольствие!
— Значит, приезжайте завтра и станьте моим гидом, — заключил маркиз. — Я буду с нетерпением ждать вас.
Когда чуть позже они прощались, он еще раз напомнил ей об этом, словно боялся, что Хариза с отцом изменят свое решение.
Девушка протянула ему руку.
— Доброй ночи, кузен Жерве, — молвила она. — И спасибо за восхитительный обед!
Жерве взял ее руку и неожиданно поднес к губам.
В это мгновение Хариза испытала странное чувство.
Оно было столь новым для нее и непривычным, что она даже не смогла бы дать ему определения.
Жерве отпустил ее руку, и Хариза направилась к экипажу.
И вдруг она поняла, что это было за чувство.
Отвращение.
«Но почему? Почему?»— в недоумении спрашивала себя Хариза, не находя разумного объяснения.
Они с отцом долго ехали молча.
Наконец полковник спросил:
— Теперь, после того, как ты его увидела — что ты о нем думаешь?
— Я как раз собиралась задать вам тот же самый вопрос, — ответила девушка.
— Он, конечно, очень любезный хозяин, — медленно произнес полковник, — и сумел понравиться всем без исключения.
— И все же вы пока не сказали мне, что на самом деле думаете о нем, папенька! — поддела отца Хариза.
— Если говорить откровенно, моя дорогая, я и сам не знаю, — пожал плечами полковник. — Скорее всего он показался мне речистым. Он изо всех сил старался произвести обезоруживающее впечатление.
— Вы думаете, он ждал, что его начнут осуждать? — спросила Хариза.
— Вне всяких сомнений! Жерве явно не дурак. Он отлично понимает, из-за того, что он всю жизнь прожил во Франции, его родственники относятся к нему с подозрением.
— Я понимаю, — кивнула Хариза. — Вы правы, папенька.
— На мой взгляд, в сложившейся ситуации он повел себя очень мудро, — заметил полковник.
— После обеда, — как бы в подтверждение его слов промолвила Хариза, — дамы только и делали, что превозносили его. Ах, какой он очаровательный!
— Именно этого он и добивался. И, разумеется, вынудил даже мужчин принять его за своего.
— Значит, и мы должны относиться к нему хорошо, — произнесла Хариза упавшим голосом.
Она помимо воли вспомнила отвращение, охватившее ее, когда Жерве поцеловал ей руку.
«Наверно, это произошло оттого, что я растерялась, — подумала она. — В Англии не принято целовать ручки незамужним девушкам».
Однако Хариза не могла так легко отделаться от своих ощущений — это напоминало удар молнии.
Она была до такой степени потрясена, что даже боялась рассказать об этом отцу.
Хотя твердо знала, что не перестанет думать о случившемся.
Когда они вернулись домой, Хариза пожелала отцу спокойной ночи и направилась к себе в спальню, но вдруг остановилась и снова подбежала к нему.
— Папенька, прошу вас, давайте не поедем в Обитель с утра! До отъезда мне надо еще много чего сделать.
— Я тебя понимаю, — успокоил ее полковник. — Мы отправимся после ужина. По-моему, это вполне подходящее время.
В спальне Хариза присела на кровать и задумалась.
Она пыталась разобраться в себе.
Почему ей так не хочется ехать в Обитель?
Раньше она с нетерпением ждала бы завтрашнего дня.
Старый маркиз часто предлагал ей с отцом переночевать у него.
В те времена Хариза воспринимала это как захватывающее приключение и радовалась, когда отец соглашался.
Но сейчас, как ни странно, ей больше всего хотелось остаться дома.
Даже мысль о лошадях, ожидающих ее в конюшне, не приносила удовлетворения.
Хариза встала и подошла к окну.
«Что со мной? — спрашивала она себя. — Почему он не кажется мне, как другим его родственникам, таким уж приятным и обходительным?»
Она разделась и забралась в постель.
Долго лежала без сна, думая, что ведет себя просто глупо.
Обитель — неотъемлемая часть ее жизни.
Значит, и к маркизу, поскольку ее мать была из рода Моудов, она должна относиться по-родственному.
— Я должна его полюбить… Или хотя бы относиться к нему с симпатией! — сказала она вслух.
Но отвращение, которое она испытала, когда губы Жерве коснулись ее руки, вновь ожило в ней, и она невольно вздрогнула.
«Больше я ему не позволю это сделать», — поклялась она себе.
Наконец, измученная неотвязными мыслями, Хариза погрузилась в беспокойный сон.
— Все неприятности от того, — подумала Хариза едва проснувшись, — что вчера вечером мы были слишком взвинчены.
Все случившееся воспринималось с преувеличенной остротой просто потому, что в Обители появился новый маркиз.
