Моргомир в чёрном плаще идёт по выжженной земле. Рядом пылают почерневшие от огня деревянные дома. Нет живых людей, лишь трупы. И кровь медленно течёт по дороге, вязкая и густая. Моргомир вдруг резко выхватывает из ножен меч и одним ударом убивает человека, выбравшегося из горящего дома.
Арименэль отшатнулась, но не вскрикнула, хотя ужаснулась увиденному. Она же знала. Моргомир рассказывал ей не обо всём, не желая напугать, но эльфийка всё равно знала или хотя бы догадывалась. Неужели кто-то ещё думает, что она пребывает в абсолютном неведении? Нет. Арименэль всё знала и приняла прошлое Моргомира.
— Я всё равно его люблю, — почему-то слова больно резали горло, но эльфийка была уверена в том, что говорит. — Я вернусь! — каждый шаг начал даваться с невероятным трудом.
Рана начала отчаянно болеть, и Арименэль стиснула зубы, бредя куда-то через всё тот же свет. Он уже начал слепить, практически обжигая кожу, становилось труднее дышать, но эльфийка всё равно шла, доверившись сердцу.
— Арименэль! — вдруг донёсся откуда-то такой родной, такой любимый голос. Это Моргомир. — Звёздочка, очнись!
— Не оставляй его, Арименэль, — послышались откуда-то тихие слова. — Тебе не место в Чертогах Мандоса.
Но Арименэль, закрыв глаза, собрав все силы, уже и без того попыталась было шагнуть вперёд. И будто бы провалилась в пустоту. Голова снова закружилась, с губ сорвался безмолвный крик, а после другой свет вспыхнул. Дневной. Свет жизни…
— Арименэль? — голос сидящего рядом на кровати Моргомира дрогнул, и эллет, не обращая внимания на всё ещё режущий глаза свет, радостно взглянула на него. Сердце замерло от счастья. — Наконец-то!
Арименэль, взвизгнув от восторга, приподнялась. Рана не вспыхнула болью, но даже если бы было иначе, девушка этого не заметила бы. Моргомир обнял её, словно боялся, что она сейчас исчезнет, а эльфийка, смеясь и плача одновременно, прижалась к нему.
— О Эру, — Арименэль не верила собственному счастью. Всё закончилось. С Моргомиром всё хорошо, и она с ним. Кажется, за дверью послышались чьи-то шаги, в комнату вошёл кто-то ещё, но эллет просто обнимала любимого, улыбаясь от счастья и из-за него же рыдая.
— Не плачь, родная, — Моргомир осторожно смахнул слёзы с её лица, посмотрел в глаза и не выдержал. Поцеловал.
И если бы когда-нибудь Арименэль спросили, что она чувствовала, девушка ответила бы, что она ощущала себя счастливой, потому что любила и была любимой. Она чувствовала себя живой. Счастливой. Потому что рядом был Моргомир, а всё остальное не имело значения. Или имело, но только с ним.
А если говорить честно, то Арименэль в тот миг ни о чём не думала.
— Болит? — Моргомир встревоженно коснулся повязки. — Целители говорили, что рана была серьёзной…
— Да, но уже не так сильно, — эллет смущённо улыбнулась.
— Когда оказалось, что в городе не осталось ацеласа, он тут же помчался за ним в лес пешком, — кто-то усмехнулся рядом, и Арименэль с радостью узнала голос Гэндальфа. Но больше девушку поразили слова, и она с лёгким удивлением посмотрела на смутившегося и — показалось ли? — чуть покрасневшего Моргомира.
— Я сильно испугался, — пробормотал полуэльф почти сердито, но Арименэль с улыбкой обняла его.
— Мой герой, — произнесла весело она и поцеловала в щёку, а Моргомир покраснел до кончиков ушей. Гэндальф усмехнулся и, мигом всё поняв, тихо направился к выходу. Около двери он обернулся и посмотрел на обнимающихся Арименэль и Моргомира, а после вышел из комнаты со светлой улыбкой на лице.
Жизнь продолжалась, и она несла счастье.
***
Когда очнулась Арименэль, со дня падения Тёмной башни и свержения Тёмного Властелина прошло почти три недели. Мир оживал. Мрак Мордора исчез без следа, и солнце будто бы засияло по-новому. Пришла настоящая весна — за эти несколько недель земля покрылась травой. И даже Пеленнорские поля, где всего-то месяц назад проливалась кровь, были усыпаны цветами. Люди восстановили Осгилиат, да и Минас-Тирит немного оправился от последствий битвы.
Люди ликовали, радовались и эльфы. Победа! Больше нет страшной тьмы, закончилась череда смертей. И весна пришла не только в мир — она пришла в души и сердца. Эльдар редко смотрели за границу горизонта в сторону моря. Благословенная земля уже не так звала их.
Чудеса вернулись. Для них снова было место в Средиземье. Это сделала не магия — это сделала вера в победу, храбрость и мужество, дружба, прошедшая через царство мглы. Маленькие полурослики спасли мир. И не только они — все народы Средиземья защищали свой край, защищали родных, свою любовь. Они смогли. Разве это не чудо? Легенды ожили, расцвели и вернулись на землю вместе с солнцем.
