Эльфов ещё не было. Ласково шелестела листва деревьев, в воздухе витал тонкий аромат роз и других растений, где-то пели только что проснувшиеся птицы, а на востоке тёмное небо озарилось золотистыми вспышками. Рассвет.
Арименэль взяла в руки лежащую на столе книгу — ту самую книгу о Берене и Лютиэнь, и девушку охватило очень странное чувство. Будто всё замирает внутри, а душу наполняет что-то необъяснимое, прекрасное, как сама Арда. Арда оживала после войн, а после тёмной ночи приходил рассвет и разгонял тьму. И даже печальная седая осень и серая зима не могли отогнать юную весну.
Эльфийка держала в руках книгу и вспоминала. Вспоминала, как эта книга подарила ей утешение и надежду. А ещё девушка старалась оживить в памяти всех тех, кто ей встретился за эти два года — от того дня, когда она встретила Моргомира, и до сегодняшнего, когда она выходила за него замуж. Галадриэль, Лаурелинмэ, Эовин… И многих других, ставших для Арименэль друзьями или просто теми, кем она восхищалась. Они стали для Арименэль героями. Погибшими за то, чем дорожили, или выжившими и доказавшими, что если сражаться, то можно победить.
Эльфийка вспоминала и саму себя. Она помнила, как впадала в отчаяние, но затем вновь обретала надежду и шла до конца. Арименэль не считала себя героем — да какой из неё герой? Она просто знала, что тоже смогла дойти до конца. Вместе с Моргомиром, вместе с Лаурелинмэ, с братьями и с друзьями.
Вот уже скоро и… Конец? Нет, начало. Начало новой жизни.
… В дверь осторожно постучали, и Арименэль замерла. Это наверняка пришли мама и подруги.
Всё умиротворение мигом улетучилось. Ну здравствуй, волнение, Арименэль тебя ждала.
У эллет чуть дрожали руки, и Арименэль не могла справиться с охватившим душу трепетом ни когда она надевала свадебное платье, ни когда мама расчёсывала её волосы, ни когда умолкшие подруги вплетали в них цветы и белые ленты. Лафилель даже попыталась прицепить несколько цветов к платью. «Я сейчас со стороны на букет похожа, наверное», — Арименэль не смогла не улыбнуться.
— Ты очень красивая, — тихо промолвила Нудэтна, вплетая последнюю ленточку. — И цветы тебе очень идут.
— Только потом снимать их придётся долго, — хмыкнула Миримэ. — Мне Моргомира жаль.
Арименэль почувствовала, как кровь приливает к лицу, и сильно смутилась. Почему-то девушка представила, как Моргомир аккуратно расплетает ее причёску, как потом целует и…
— Арименэль, что ты себе там напредставляла? — Лафилель тихо фыркнула, а Нудэтна непонимающе изогнула бровь. — Ты так покраснела.
Арименэль потупила взгляд. Не признаваться же подругам в том, что… Эллет не посмела даже сформулировать мысль.
— Ну-ка прекратите её смущать, — Миримэ строго взглянула на эльфиек и ласково улыбнулась дочери. Спросила, видя её волнение: — Что же тебе рассказать, чтобы ты отвлеклась?
— Может, расскажешь о себе и папе? — неуверенно сказала Арименэль, запинаясь.
Миримэ вдруг улыбнулась и села на стул рядом с дочерью, закрыла глаза, вспоминая.
— Я встретила его на празднике. Он приехал из Лориэна вместе с отрядом, которого послал лорд Келеборн для переговоров с королём Трандуилом. У меня тогда было ужасное настроение, — Миримэ на секунду замолчала, а потом вздохнула. — Ты знаешь, что у твоих бабушки с дедушкой, моих родителей, были достаточно сложные отношения, они постоянно ссорились. То ли это Искажение так подействовало, то ли они сами были с такими характерами, но… Так уж получилось. В тот вечер меня ничто не радовало. Но тогда я увидела Анриэла: он, как и я, стоял в одиночестве, — Миримэ вновь улыбнулась, видимо, вспоминая тот момент. — И тогда я первая пригласила его на танец.
Арименэль с удивлением взглянула на маму. Эллет не должны были приглашать мужчин на танец, так что поступок Миримэ был очень странным и чересчур смелым для эльдар. Но благодаря ему Анриэл всё-таки познакомился с Миримэ.
— И он согласился, — эльфийка усмехнулась. — Хотя стоял с таким неприступным видом, что все девушки обходили его стороной. Мы всё-таки потанцевали. Я помню, как не хотела оставаться на празднике и одновременно не хотела идти домой, родители как раз снова поссорились, — эльдиэ досадливо поморщилась. — Анриэл гулял со мной по лесу до рассвета и пытался утешить, — Миримэ заметила улыбку дочери и сама улыбнулась. — Твой отец умеет утешать. Правда он тогда постоянно смущался, говорил, что не умеет обращаться с эллет, не знает даже, о чём с нами говорить. Но мы разговорились. Помню, как мы гуляли по тёмному лесу, а среди деревьев летали светлячки. Это было прекрасно. Я пошутила тогда, что мы прямо как на свидании, и Анриэл аж покраснел.
Арименэль попыталась представить себе краснеющего отца и тихо засмеялась. Миримэ ласково взглянула на дочь и заговорила снова.
