— Я здесь, — послышался чуть хриплый голос, и все повернулись к стоящему на пороге и прислонившемуся к дверному косяку Мэлнилитону.
Лицо эльфа было бледным, осунувшимся, глаза болезненно яркими и блестящими. В движениях была некоторая неуверенность и слабость.
— Мэлнилитон! — Арименэль бросилась к брату и осторожно обняла его.
Эльда чуть поморщился — рана ещё болела — и обнял сестру в ответ.
Глорфиндейл с укором посмотрел на Мэлнилитона. Элронд нахмурился. Кэльдар закатил глаза, покачав головой.
Но никто не успел ничего сказать, как послышались быстрые шаги, и в комнату влетели рассерженные Эрэль и Нудэтна.
— Так, Мэлнилитон, я же сказала, что тебе ещё нельзя вставать, — главная целительница была страшна в гневе.
— Meldo, ну почему ты поднялся? — Нудэтна нежно коснулась ладони возлюбленного.
— Вот именно, — Кэльдар решил воспользоваться правами старшего брата и строго посмотрел на Мэлнилитона.
Тот пожал плечами, с извиняющийся улыбкой взглянул на сестру и, сопровождаемый с одной стороны возлюбленной, а с другой суровой Эрэль, удалился.
— Действительно, чего удумал, ещё не поправился… — недовольные слова Кэльдара прозвучали слишком громко в наступившей тишине.
Элронд опомнился и теперь, сдвинув брови, глядел на эльду:
— А ты отправляйся отдыхать. Если моя просьба для тебя ничего не значит, то можешь считать это приказом.
Эльф вздохнул и, обняв Арименэль, ушёл, не пытаясь возразить Владыке.
Элронд недоверчиво посмотрел ему вслед, покачал головой и, сочувственно взглянув на эллет, направился к двери, бормоча что-то “о эльфах, которые обязательно пойдут ещё кому-то помогать, забыв про отдых”.
В комнате остались только Арименэль и Глорфиндейл, но начальник Ривенделла не собирался никуда уходить.
Вместо этого эльф сел рядом с девушкой на кровать.
Эльфийка покосилась в его сторону, но Глорфиндейл совершенно спокойно выдержал её взгляд.
— Не перестаю тебе поражаться, — тихо заговорил он, пристально смотря в глаза эллет. — Ты часто общалась с Моргомиром, и я его просто не узнал…
Арименэль улыбнулась, глядя на друга, но только улыбка получилась плохо.
— И что же теперь? — хриплым от волнения голос произнесла она. — Что теперь может измениться?
— Прости, — Глорфиндейл явно смутился, затем боль в её глазах, — он был…
— Моим другом, — твёрдо сказала Арименэль, перебив эльда. Она поняла, что Глорфиндейл ничего не знает про то, что она любила Моргомира. — И прости, я не буду сейчас говорить об этом.
— Я понял, — медленно кивнул эльф, глядя на подругу. Затем вдруг улыбнулся. — Может, я не могу понять тебя, но та перемена, что произошла с Моргомиром… Воистину не зря тебя назвали звездой, — Глорфиндейл с улыбкой поднялся, смотря на эллет.
Та через силу улыбнулась. Ей стало немного легче.
Эльф задумался на секунду, а потом совсем серьёзно произнёс:
— Я знаю, что тебе, возможно сейчас трудно… Но верю, ты выдержишь. Не тот сильный, кто никогда не испытывал боль, а тот, кто может найти в себе силы жить дальше. Хотя это… очень больно, — Глорфиндейл сочувственно смотрел на Арименэль.
Эллет молчала, опустив голову и задумавшись.
Эльф ушёл, оставив девушку одну.
Арименэль наконец подняла взгляд, посмотрела в окно.
Там ярко светило солнце. Слышалось весёлое щебетание птиц. Звонкие голоса.
Жизнь продолжалась. Хотя она никогда не стала бы прежней.
***
В Мандосе совершенно нет времени. Нет минут и часов. Неизвестно, сколько минет дней в мире живых.
Моргомир не знал, сколько он здесь уже находится. Часто назгул беседовал с матерью и Намо, старался разыскать эльфов, которые когда-то погибли по его вине.
Многие уже возродились, но те, кто продолжал оставаться в Чертогах, практически простили Кольценосца.
Сам Моргомир, оставаясь один, часто вспоминал Арименэль. Но Намо и Вайрэ не отвечали на его вопросы о ней.
Эсилиэль с волнением подошла к сыну. Рядом с ней появился серьёзный Намо.
— Моргомир, я разговаривала с Мандосом и Вайрэ, — эльфийка покосилась в сторону Владыки Судеб, но тот решил взять дело в свои руки.
— Я вполне могу отправить тебя обратно в Средиземье, — Феантури бесстрастно смотрел на назгула, — только не в моих силах избавить тебя от власти над Сауроном. У тебя есть выбор. Я могу отправить тебя в одно место, но ты не сможешь его покинуть, пока будешь оставаться назгулом, — Намо выдержал долгую паузу, но уже было понятно, что он хочет сказать, — либо ты остаёшься в моих Чертогах. Может быть, до конца Арды. На Пути отправиться ты не можешь.
Моргомир молча смотрел Мандосу в глаза. Он знал, что этот выбор равноправен.
Валар дают шанс. Второй шанс.
Только если он, Моргомир, не будет пребывать в Чертогах, то у него может получиться послать Арименэль хотя бы какую-то весточку.
— И что же будет, если я выберу первое? Как мне освободиться от кольца? — Девятый видел вспыхнувшую в глазах Эсилиэль надежду.
— Узнаешь сам. Со временем, — коротко ответил Намо. Было понятно, что он не скажет. — Всё зависит лишь от тебя.
Моргомир склонил голову в знак понимания. Эсилиэль улыбнулась, да и на лицо Судьи появился намёк на улыбку.
