Арименэль не помнила, сколько продолжался их с Лаурелинмэ путь. За некоторое время глаза привыкли к кромешной тьме, и девушка смогла разобрать смутные очертания коридора. Под ноги она не смотрела и, когда, обернувшись, увидела широко распахнутые глаза Лаурелинмэ и её бледное лицо, не пожалела об этом.
Впереди что-то сверкнуло. Арименэль заметила выход из туннеля и уверенно двинулась вперёд.
Впереди была огромнейшая пещера, освещённая бледно-зелёным светом, исходящим от полуразрушенных зданий и дворца. Рядом была пропасть, в глубине которой сверкали зарницы пламени.
Арименэль и Лаурелинмэ растерянно огляделись. Пещера казалось давным-давно заброшенной, но эльфийки постоянно ощущали рядом чьё-то присутствие. Повеяло холодом, и послышался чей-то резкий скрипучий голос:
— Живым нет места здесь. Зачем вы явились сюда?
Эллет обернулись. Рядом стоял полупрозрачный призрак. Заржавевшая корона на полуистлевших костях, недобро сверкающие огни в пустых глазницах. Арименэль невольно передёрнуло, а Лаурелинмэ чуть заметно поморщилась.
— Назовитесь, — король мёртвых внимательно смотрел на них, и от этого взгляда становилось не по себе.
— Я — Арименэль, дочь Анриэла, — эллет решительно шагнула вперёд.
— А я — Лаурелинмэ, — эльфийка встала рядом с подругой.
— Я слышал о тебе, Арименэль, — призрак пристально посмотрел на девушку. — Немало слышал от Моргомира. Значит, ты решилась прийти сюда? Не смотря на всё? — король мёртвых неспешно прошёлся по площадке у пропасти. — Жила бы себе в Ривенделле, не зная забот. Не повезло тебе, Арименэль. Влюбилась в назгула, в слугу Саурона. Такое не должно было произойти.
Арименэль не нравилось, что призрак говорил об этом. Какое ему дело? Зачем все эти речи?
— Думаешь, в Средиземье кто-нибудь одобрит такое? Стоило ли идти сюда, в проклятое для вас — живых — место? — король мёртвых остановился, и его глаза недобро сверкнули.
Арименэль мельком взглянула на Лаурелинмэ. Та молчала, но взгляд у неё был такой холодный и жёсткий, что казалось, будто она сейчас скажет призраку что-то резкое. Но слова правителя проклятых были обращены к Арименэль.
— Оставь ненужные речи, — эльфийка выпрямилась и с неприязнью посмотрела на короля мёртвых. — Я пришла и никуда не уйду. Я знаю, что вы, мёртвые, когда-то предали Исильдура и не пропустите никого кроме его наследника, но я готова сразиться со всей твоей армией.
Глупо. Бросить вызов призракам — что может быть безрассуднее? Но Арименэль знала, что несомненно сделает это, если до такого дойдёт. Она не уйдёт. Лишь бы только с Лаурелинмэ ничего не случилось.
Король мёртвых лишь рассмеялся.
— Мне довелось побеседовать с великим Мандосом. Он сказал, что скоро настанет наш час. Мы освободимся от проклятия. Да, мы предали Исильдура. И твоя верность меня поражает.
Призрак больше не выглядел устрашающе, взгляд его был уже не враждебным, а вполне миролюбивым.
— Моргомир, в отличие от нас жив, и его держит здесь лишь кольцо. Я полагаю, ты хочешь с ним встретиться? Сейчас его позовут.
Рядом с королём мёртвых возник ещё один призрак, и правитель что-то ему сказал.
Арименэль осознала, что дрожит. Волнение царапало душу, выворачивало. Вот тот самый миг. Сейчас она увидит Моргомира. Сколько раз девушка представляла эту встречу?..
Всё иначе. Арименэль казалось, что, когда она встретит его, разрыдается как маленькая девочка.
В глазах отчего-то потемнело. Эльфийка невольно вцепилась в рукав Лаурелинмэ, та понимающе взглянула на неё.
— Я тоже волнуюсь, Арименэль.
Девушка нервно вздрогнула и закрыла глаза. Сердце билось часто-часто, казалось, что оно сейчас вырвется из груди.
— Лаурелинмэ, я… — она не договорила.
Арименэль узнала его сразу. Моргомир ничуть не изменился, лишь бледнее стало лицо. А так словно и не было той битвы у Ривенделла, словно бы он и не был в Чертогах Мандоса. Только глаза посветлели.
— Вы меня звали? — назгул не сразу увидел эльфиек.
Но потом он заметил их, и на его лице отразилось удивление — не каждый день встретишь в Димхольде живых. Золотоволосую эллет назгул не знал, а вот другую…
Кольценосец замер. Ему показалось, что это всего лишь видение, морок. Не может быть такого на самом деле. Никогда не может быть.
Арименэль? Это она? Как? Зачем? Неужто правда?.. Действительно пришла сюда, в Димхольд?
Правда она. Всё то же бесконечно родное лицо, но чуть бледное и осунувшееся. Волосы выбились из косы и разметались по плечам. В чёрных глазах застыли слёзы. Что с ней произошло за всё время?
Но ведь правда она… Арименэль, звёздочка.
Арименэль опустила глаза, но всё же поняла, что Моргомир узнал её. Хотелось броситься к нему, обнять, но эльфийка почему-то медлила. Непонятное чувство внезапного страха и робости захватило её, и девушка молчала. Она не испытывала такого волнения даже на Карадрасе.
— Арименэль, это ты? — Моргомир сделал шаг вперёд и остановился. Голос у него был странным, прерывающимся, с лёгким недоверием. — Звёздочка?
Эллет подняла голову. Предательские слёзы всё-таки потекли по щекам, но девушка практически не обратила на это внимания.
