Мэлнилитон опустил голову, но Арименэль увидела, что в его глазах мелькнуло отчаяние. Появилось на лице эльфа что-то такое горькое, обречённое, что эльфийка вздрогнула, и ей показалось, что она обидела брата своими словами. Только эллет хотела что-то сказать, как эльда покачал головой и устало вздохнул.
— Прости меня. Я наверняка в чём-то неправ. Но пойми: принять Моргомира, принять то, что ты его любишь, я не могу. Не сейчас.
Арименэль опустила глаза. Она понимала. Мэлнилитон до сих пор видел в Моргомире назгула и не мог думать иначе. Она и сама ведь когда-то такой была. И слава Эру, что сейчас она не похожа на брата.
Эльфийка считала тот день, когда она встретилась с Моргомиром, одним из самых лучших в жизни. Слишком многое тогда изменилось, и слишком многое изменилось сейчас.
Девушка лишь кивнула брату на прощение и, развернувшись, ушла. А Мэлнилитон ещё долго смотрел ей вслед, задумавшись.
***
— Скучаешь? — когда голос Моргомира раздался рядом, Арименэль от неожиданности вздрогнула и резко обернулась. Полуэльф, увидев её глаза, рассмеялся и притянул к себе. — Звёздочка, ты что, испугалась?
— Я не испугалась, — немного возмущённо пробормотала девушка, — ты просто подошёл тихо.
Но после эльфийка улыбнулась. Да, она всё-таки испугалась. Чуть-чуть. Всё-таки слишком многое ей пришлось пережить. Эллет никогда не любила, что кто-то видит её страх. Были лишь немногие исключения. Кэльдар и, может, Элронд. Остальные — никогда. Девушка боялась показаться слабой, боялась, что остальные больше убедятся в том, что ей место во дворце, в безопасности. Арименэль хотела выглядеть в их глазах сильной. Училась обращению с оружием, пыталась быть независимой. И ведь доказала. Многие уже не смотрели на неё как на хрупкую эллет, они даже уважали её.
Арименэль поражалась тому, что было в Лаурелинмэ, во многих эльдар: они не показывали эмоций и чувств. Казалось, что их ничто не могло возмутить или задеть, не могло причинить боль. Последнее было для девушки самым главным, хотя она постоянно отрицала это, боясь опять же… признаться в себе, что не такая уж и сильная.
Всё сводилось к одному. Эльфийка немного стыдилась того, что слишком чувствительная. Она боялась за других, волновалась, и это было видно по её лицу. Оскорбление кого-то могло вывести её из себя, и девушка могла сорваться. Вот как тогда, в Ривенделле, когда Моргомир разговаривал с Элрондом в зале. Эти чувства были её слабостью, и Арименэль знала, что всё это будет использовано против неё. Она много раз в этом убеждалась, даже когда читала книги по истории. Стоило в руках врага оказаться тому, кого кто-то любит, то враг мог считать, что может требовать что угодно. Потому что чувства, любовь и дружба были выше многого. И большого хладнокровия требовалось, чтобы отказаться от условий.
И Арименэль боялась. Боялась, что однажды такое случится и с ней. Боялась даже не за себя, боялась даже не из-за того, что опять покажет свою слабость, боялась за родных. Это лишь навредит им. Она не хотела этого. И потому… потому отрицала это. Как же было… глупо?
Глупо.
Арименэль, обнимая Моргомира, поняла, что так оно и было. По крайней мере перед ним. Рядом с ним девушка чувствовала себя… собой. Не той, которой хотела казаться. А той, которой действительно была. Арименэль действительно чувствовала себя хрупкой эллет и знала, что Моргомир обязательно защитит, поддержит. Знала, что он выслушает, поймёт. Рядом с ним… было так, как не было никогда. Мир… что значил весь мир без него? Без него мир казался беспросветным мраком, даже если сияло солнце. А если быть рядом с ним в кромешной тьме, то засияет такой свет, что свет солнца покажется тусклым и ненужным.
Эллет невольно улыбнулась, тихо фыркнув. Ну она тут разошлась. Что за мысли? Свет, мрак… Просто любит она Моргомира. Любит, и всё тут. И всё будет хорошо. Когда он так говорит, девушка ему верит. Верит, как ребёнок, верит, как не верит больше никому. Просто он самый честный, что бы не думали остальные. И… самый-самый лучший.
— Да, испугалась. Не думала, что это ты, — наконец тихо сказала Арименэль, отстраняясь, и Моргомир увидел, что она счастливо улыбается, смотря на него сияющим взглядом.
— Ну, звёздочка, — только сказал полуэльф.
Однако не растерялся: снова шагнул к девушке и, снова обняв её, поцеловал, так, как целовал в первый раз. Хорошо хоть, что Кэльдар уж точно сейчас не появится с ехидной улыбкой на лице.
— Ты тоже о нём вспомнил? — весело взглянула на Моргомира Арименэль, когда он чуть отстранился.
— Конечно, — тихо фыркнул полуэльф, — разве можно забыть?
Эльфийка лишь улыбнулась, качнув головой. Действительно, вот Кэльдара забыть невозможно. Девушка любила его, но тогда, в Имладрисе, брат немного возмутил ей. Неловко вышло.
— Я совершенно не удивлюсь, если мы сейчас кого-то встретим, — Моргомир деланно недовольно закатил глаза и потом взглянул куда-то в сторону дороги.
Арименэль тоже посмотрела туда. Эллет понимала любимого, её, как и его, не покидало чувство, что им опять предстоит встретиться с кем-то.
