Люди боялись. Люди боялись войны, вновь настигшей их, вновь забирающей жизни. Эдайн страшились перемен, не принимали новое и впадали в отчаяние. Всё чаще Арименэль слышала чьи-то горькие слова: «Город обречён». Ей не хотелось верить в это, и возмущение нарастало в душе: неужели люди заранее готовятся ко смерти?..
— А наш город выстоит? — Арименэль вздрогнула, услышав тонкий детский голос и обернулась. Рядом стояла маленькая тёмноволосая девочка с большими печальными глазами и смотрела на эллет, смотрела с такой надеждой, что сердце эльфийки дрогнуло. — Почему взрослые говорят, что мы погибнем?
Арименэль сжала зубы. Дети — погибнут?.. Ну уж нет. Они не погибнут. И Минас-Тирит выстоит. И всё будет хорошо. Но… неужели даже таким маленьким суждено узнать весь ужас войны?
— Всё будет хорошо, — эльфийка ободряюще улыбнулась маленькой аданет, — не верь тому, что говорят взрослые. Они… они должны верить. Война — это страшно, но они должны верить. Вот ты веришь, что всё обойдётся?
— Верю, — девочка кивнула, мигом как-то приободрившись, — а ты?
— И я верю, — девушка снова улыбнулась, — потому что это правда.
— Ты ведь эльфийка? — аданет с любопытством взглянула на эллет, чуть наклонив голову. — Арименэль? Я про тебя слышала. Ты такая храбрая! И хорошая!
— Храбрая? Хорошая? — восхищение девочки чуть обескуражило эллет и одновременно согрело сердце — этот детский восторг, детское доверие, эта любовь в глазах… — А я думала, что меня считают другой. Люди боятся меня и Моргомира…
— Нет! — девочка покачала головой, жарко возражая. — Я знаю, и мы друзья знают, что это не так! И многие взрослые так считают! И мои родители! И я всегда постараюсь переубедить! — пламенная речь аданет прозвучала чуть смешно, но Арименэль и думала смеяться. Вместо этого она опустилась перед девочкой и растроганно обняла её.
— Спасибо тебе.
Подошли родители аданет, и девочка ушла с ними, но Арименэль успела заметить тёплые взгляды людей. От этого душа наполнилась радостью, вся война, весь ужас отступил, и эллет заулыбалась. Внезапно подошедший к ней Моргомир понимающе посмотрел на неё.
— Вот видишь: не все к нам так относятся, как ты думаешь, — полуэльф улыбнулся любимой, — я слышал, как эта девочка рассказывала своим подругам про тебя недавно.
— Неужели мы настолько известны? — попыталась изобразить удивление Арименэль, но она и сама знала, что это так.
— Известны, — чуть усмехнулся Моргомир, приобнимая девушку, — даже сын наместника Фарамир о нас уже знает. Гэндальф всё время водит меня с собой, мол, надо стать ближе к народу, а мне этого сейчас не совсем хочется… Звёздочка, я тебя так редко вижу.
— Мне тоже это не нравится. Но всё изменится, — Арименэль нежно поцеловала Моргомира в щёку, — и снова наступит мир.
***
Денетор был воистину безумен, в чём убедилась потом девушка. Он отослал своего младшего сына в Осгилиат, крепость, стоящую на берегу большой реки, умирать. Арименэль ничего не могла поделать, но возмущение разрывало её сердце, и Моргомиру еле удалось успокоить девушку.
Но после было и радостное событие — в Минас-Тирит приехали братья Арименэль вместе с Лаурелинмэ и остальными эльфами. Эллет, как только увидела их издали, радостно взвизгнув, помчалась им навстречу. Люди провожали её удивлёнными взглядами, но кое-кто и улыбками. Денетор лишь презрительно взглянул на эльдар, но ничего против не сказал. А вот эдайн приободрились — узнали, что не только они сражаются с Сауроном.
А Арименэль с Моргомиром теперь были не одни, во всяком случае, никто против эльфов и слова сказать не решился. Эллет же просто радовалась подруге, друзьям и братьям, а вместе с любимым ей не казались больше страшными ни смерть, ни осуждение, ни война.
Хотя нельзя было об этом забывать. Гэндальф говорил, что Рохан придёт Гондору на помощь, но наместник не верил в это. И тогда вспыхнули сигнальные огни — яркие всполохи в горах, знак того, что Минас-Тирит в опасности — и это должно было дать Рохану это понять.
А следующим утром Арименэль внезапно впала в то же отчаяние, что было у окружающих. Осгилиат, крепость, стоящая у реки, на последнем рубеже, пала. Фарамир, как девушка и предполагала, был тяжело ранен.
Люди паниковали. Они не могли надеяться, но, не смотря на всё, говорили, что пойдут в бой. Эдайн боялись, но страх не мог остановить их. И Арименэль чувствовала, как болезненный ужас угасает, а на смену ему приходит холодная решимость.
Кэльдар вместе с другими эльфами отправились на стену помогать лучникам. Ушли они задолго до битвы, сосредоточенные, серьёзные. Эльдар не оборачивались, а Арименэль, с болью осознавая, что видит многих в последний раз. И хотелось — безумно хотелось — броситься вслед за ними, но эльфийка не могла. Моргомир просил, видимо, понимая её мысли, не делать этого. Да и в конце концов эллет не ладила с луком, а значит и пользы принести не могла… Хотя бы об этом нужно подумать.
