Она стояла у окна. На её волосах золотом поблескивали, пробивающиеся сквозь окно, лучи солнца. Завораживающее зрелище. И почему я каждый раз подмечаю все эти мелкие детали, глядя на неё. Возможно всему виной то, что до Ксюши у меня не было таких длительных контактов с девушками. Насмотрелся на отношения Ники и Андрея, спасибо мне хватило. Это сейчас у них всё гладко, но начиналось очень не просто. Поэтому, как правило, у меня были лишь случайные встречи в клубе или где-то ещё. Я просто брал то, что мне нужно и мы расходились каждый в свою сторону. Я никогда не был настроен на серьёзные отношения.
Я зашёл в комнату и закрыл за собой дверь. Она обернулась, явно не ожидая меня так скоро здесь увидеть. Её брови слегка приподнялись в удивлении, но она быстро справилась с собой, сделав опять безучастное лицо. Это даже слегка задело. Мне хотелось видеть на её лице хоть какие-то эмоции. На ней была надета белая очень тесная футболка, которая аппетитно обтягивала её грудь. «Чёрт, Ника, разве нельзя было взять вещь посвободнее», — мысленно выругался я. Главное теперь не пялиться на неё.
— Здравствуй, Рома, если тебя конечно действительно так зовут, — сказала она размеренно и спокойно.
— Здравствуй, — ответил твёрдо я, — имя настоящее. В этот момент она так смотрела на меня, её взгляд будто всё выжигал внутри меня. Я чувствовал её ненависть без слов. И вот парадокс я вижу в её взгляде ненависть ко мне, а сам любуюсь ей, сейчас она так прекрасна в этой своей злости.
— Сколько ещё меня здесь продержат?
— Столько, сколько потребуется, как только условия будут выполнены, ты свободна, — ответил я без эмоций.
— Кем выполнены? Моим отцом?
— Да, ты всё правильно поняла.
— Ясно, значит всё это было ради банальной жажды наживы, — бросила она мне с презрением.
— Ты видишь, что я бедствую? — повысил голос я, продвигаясь в её сторону. Внутри меня кипела ярость, словно меня прировняли к обычному воришке. — Нет, дело не в деньгах, твой папочка должен заплатить за всё, что он сделал. Она посмотрела на меня изумлёнными глазами, я впервые позволил себе повысить голос в её присутствии.
— И за что же он должен заплатить? За то что работал всю свою жизнь, не покладая рук и сам всего добился? — выплюнула она мне с ненавистью в лицо, когда я уже стоял в полуметре от неё.
Для меня это была больная тема. Когда я услышал о том как убийца моего отца всего добился сам, меня просто переклинило. Дальше я уже плохо соображал, что делаю. Толкнул её к стене, прижал и агрессивно с криком высказывал то, что наболело. О том, что её отец убийца и вор. О том что он сделал с моей семьёй, со своим вторым компаньоном. Какая он мразь и сволочь и чего он заслуживает. Я кричал и кричал, не останавливаясь, пока не выговорился. Только тогда я увидел, как слёзы ручьями стекают по её лицу. Она явно была напугана и всё время повторяла сквозь плач: «Он этого не делал, он не мог, не мог».
Я почувствовал себя так мерзко. Выругавшись, я вылетел из комнаты, с силой хлопнув дверь. Я был зол на себя, что не сдержался. В мои планы не входило посвящать её во всё это. Я не мог избавиться от злости и на неё, за то что стала защищать его. Хотя головой я понимал, что он её отец, с которым она прожила всю жизнь. И он явно не посвящал её в свои грязные делишки. Нам обоим нужно время, чтобы успокоиться. Мне как раз нужно было ехать в город. Со мной наверняка захотят пообщаться насчёт пропажи Ксении. Как минимум задать стандартные вопросы, когда я видел её в последний раз. Поэтому я приготовился изображать её парня, убитого горем.
Ксения
Он стоял в дверях, такой родной и совершенно чужой одновременно. Отрешённый, безразличный взгляд. Мне хотелось крикнуть: «Как ты мог так притворяться?» Но какой смысл, что он может мне ответить? Что поигрался со мной как с наивной дурочкой ради воплощения своих целей? Мне много, что хотелось у него спросить, но я не стала. Не хотела унижаться ещё больше. Недавно я поняла, что по уши в него влюбилась, а он как оказалось всего лишь меня использовал, вот такая правда жизни. Радует только одно, что не успела ему в этом признаться. Представляю как бы он над этим посмеялся после. Только как же теперь забыть наши встречи, те безумные ночи когда я оставалась у него. Я открывалась ему полностью, наизнанку себя выворачивала перед ним, рассказывая самое сокровенное. Казалось и он мне доверял своё личное. Как же это больно осознавать теперь, что по твоим чувствам словно потоптались в грязной обуви.
Когда он ушёл, громко хлопнув дверью, я сползла вниз по стене, рыдая в голос. В голове не укладывалось то, что он мне наговорил. По его эмоциональному состоянию я видела, что он действительно в это верит. Но это не может быть правдой. Папа не мог такого сделать. Он всегда учил меня, что деньги не главное в жизни. Учил не поступаться своими принципами и всегда оставаться достойным человеком.
