Джулиан держал жену за руку и ободряюще улыбался ей. Он уже видел предварительный монтаж фильма и, несмотря на самокритичность, понимал, что сыграл превосходно. Свою довольно банальную роль он обогатил дерзким обаянием, соединенным с чувственным натурализмом. В Голливуде говорили, что он может стать такой же яркой звездой, как Гейбл. То количество предложений, которые посыпались на его агента, гарантировало ему место в кинематографе. Но он уже думал не о сегодняшней премьере, а о новой работе. Джулиан собирался вернуться в театр и сыграть главную роль в спектакле «Корнелиус», на одной из сцен Вест-энда. Он чувствовал, что достаточно времени провел в Голливуде. Он снялся всего в двух фильмах, и ему оставалось сняться в двух других. Когда с ними будет покончено, их сыну Дэвиду исполнится почти три года, и, чтобы обеспечить ему спокойную жизнь, они решили осесть.
– Дэвид не возражал, что ты не осталась с ним, пока он не заснет? – спросил Джулиан.
– О нет, дорогой. Я думаю, что он как-то понял, какой важный вечер сегодня у его папы. – Она с нежностью вспомнила, как месячный Дэвид мило улыбнулся, когда она, дав ему бутылочку, отнесла его к няне. Джулиан был ее жизнью, но Дэвид значил для нее почти столько же, и она страстно любила их обоих.
Инес радостно вздохнула. Она чувствовала себя счастливой женщиной.
– О, смотрите. – Доминик возбужденно указала на маленький кинотеатр, мимо которого они проезжали по бульвару Сансет. – «Потерянный город», не этот ли фильм Хьюберт Крофт снимал в Италии?
Все начали всматриваться через затемненные стекла лимузина в неоновые огни рекламы, которые высвечивали имена актеров и продюсера Умберто Скрофо.
– Дорогая, не напоминай нам о нем, все кончено и забыто, – сказал Доминик ее спутник. – Все это вчерашний день.
Ник тупо смотрел на кинотеатр. Хьюберт С. Крофт, Умберто Скрофо. Человек, чей страшный образ так долго преследовал его. Теперь его нет, но воспоминания о нем никогда не исчезнут. Ник никогда не сможет забыть ужас тех военных лет на Гидре, те бесчисленные зверства, которые совершил Умберто Скрофо, жестокое убийство матери.
– Сегодня исполняется год, – тихо сказал Ник.
– Год чему? – спросила Доминик.
– Прошел ровно год после смерти Скрофо. – Ник говорил таким тихим голосом, что остальные с трудом слышали его.
– О Господи, а ведь правда, – выдохнул Джулиан. – Год, всего лишь год.
– Я считаю, что ублюдок, в конце концов, получил то, чего заслуживал, – жестко сказал Ник.
– Бедная Агата, – пробормотала Доминик. – Интересно, что она сейчас делает.
– Гниет за решеткой в одной из мексиканских тюрем. – Голос Джулиана был непривычно враждебным. – Она была сумасшедшей, совершенно ненормальной. Если бы Крофт, или Скрофо, или как его там звали, не погиб тогда, то жертвой, конечно, оказалась бы Инес.
– И все ради любви к тебе, Джулиан, – поддразнила Доминик. – Все ради любви к тебе. – Она ослепительно улыбнулась ему страстной, вызывающей улыбкой и прижалась к своему спутнику.
В этом году у Доминик было несколько мужчин. Восемнадцатилетняя звезда с блестящим будущим, она выглядела сейчас намного сексуальнее, чем раньше. Без комплексов она наслаждалась жизнью. Доминик улыбнулась Джулиану, и он неловко улыбнулся ей в ответ. Сейчас они поддерживали дружеские отношения, но Доминик знала, что если она вновь не завоюет его, то никогда не сможет забыть об их страстном романе. Разве такое может случиться? Для нее это была любовь, оставившая самые яркие воспоминания, и она хотела все повторить. Такое случается только раз в жизни и никогда не забывается.
Но было еще и то, о чем никто из них никогда не сможет забыть, – та ночь, ужасная ночь в Акапулько, после которой прошел ровно год.
Сразу после прибытия на виллу Рамоны полиции из Акапулько инспектор Гомез начал медленно допрашивать всех о «несчастном случае», произошедшем с Хьюбертом Крофтом. Он твердо верил, что это убийство, и допрашивал всех очень тщательно. Когда очередь дошла до Агаты, она вся затряслась, ее лицо покрылось потом, и она стала неистово ломать руки.
Прежде чем инспектор успел задать вопрос, она уставилась на Инес и тихо прошипела:
– Это она виновата. Она заставила меня сделать это, разве не так, Инес? – Ее глаза впились в Инес, у которой внезапно пересохло во рту. – Да, ты заставила меня, – прохрипела Агата. – Ты заставила меня сделать это. Я убила Хьюберта Крофта. Я. Но я не хотела этого. Я хотела убить ее. Она, она должна была съесть отравленную устрицу, а не Ирвинг, – Агата шагнула к потрясенной Инес, которая застыла на месте. – Инес Дессо, Инес Джиллар, проститутка. Это она должна была сесть в канатный вагончик.
– Что? Что вы сказали? Почему вы убили его? – торопливо записывая, спросил инспектор. Остальные изумленно наблюдали за переменой, произошедшей в Агате. Мышка превратилась в волчицу, и это зрелище было ужасным.
– Из-за нее! – прокричала она, и в уголках рта у нее выступила пена, а безумные глаза налились кровью. – Вражеская подстилка, почему ты не умерла? Почему, почему? Ты должна была, я так хорошо все спланировала, просто идеально.
