– Почему это я должна? – фыркнула Шерли, сбросив на пол украшенную цветами фату и с облегчением освобождаясь от тесных туфель, которые весь вечер жали ей ноги. Ирвинг портил ей все удовольствие. Он заставлял ее спускаться с небес выдуманного блаженства на землю. Зачем ему надо разрушать ее мир иллюзий именно теперь, когда все ее так любят?
– Это унизительно, – мягко сказал он. – Ты по-дурацки выглядишь, Шерли.
– По-дурацки, не по-дурацки, черт возьми, кого это волнует? Они меня просто обожали… все эти люди, наши родственники, друзья и даже папочка с мамочкой. Они обо мне никогда раньше плохо не отзывались, у них даже головы от смеха тряслись, ты видел, Ирвинг? Видел?
– Да, я видел, Шерли, – терпеливо сказал Ирвинг, видя, что она понемногу успокаивается и приходит в себя, видимо, алкоголь постепенно прекращал действовать. – Я действительно видел, как они смеялись, но они смеялись над тобой, а не вместе с тобой, дорогая. Есть все-таки какая-то разница, ты не находишь, Шерли?
– Нет, не нахожу. Я прекрасно провела время, а ты портишь мне настроение, Ирв.
С глазами, полными слез, Шерли бросилась в ванную и хлопнула дверью. Ирвинг услышал, как ее вывернуло, и пожал плечами. Он был терпеливым человеком и любил эту женщину, свою новую жену, понимая причину ее страха и сомнений. Но воинственность, в которую она впадала в пьяном состоянии, пугала его. Он уже думал о том, что хорошо бы ей было бросить пить, но был уверен, что после свадьбы он сможет справиться с этой проблемой.
Когда Спирос начал речь, Ирвинг взглянул на Шерли. Никаких сомнений, она снова нажралась. Судя по тому, как она смотрела на окружающих, он понимал, что она вот-вот взорвется. Он уже мысленно пристегнул ремень безопасности – сейчас начнутся «ухабы» – и вздохнул.
После обеда Спирос представил Джулиана, который встал и скромным поклоном поприветствовал аплодирующих ему гостей. О, в Голливуде очень любили настоящих драматических актеров из Англии. Самые популярные актеры кино всегда проигрывали тем, кто играл классические роли в театре. У киноактеров есть слава, красота и богатство, но многие звезды сомневаются в своих театральных способностях, завидуя Джулиану и его безупречной театральной репутации.
Многим понравилось то, как решительно он обошелся с Фиби. Немногие смогли бы отказаться пожизненно от части своих доходов, дома и всего имущества из-за любви к женщине. Об Инес ходили самые невероятные предположения и слухи, большинство из которых рассеялось, как только голливудская элита выставила ей высший балл. Она была красива, прекрасно одета, безупречно воспитана – ее приняли бы в любом обществе. Это была женщина экстра-класса. Все находили ее очаровательной, остроумной и воспитанной. Придраться было не к чему.
Джулиан встал и обратился к присутствующим. Гости были в восторге от его мелодичного баритона и забавных шуток. Многие смехом выражали свое одобрение. Инес молча смотрела на него, упиваясь бархатным голосом и красотой.
Шерли обвела зал раздраженным взглядом. Все взоры, казалось, были прикованы к Джулиану и сидевшей рядом с ним женщине. На нее никто не смотрел. Это почему же? Она тоже была звездой! Звездой-писательницей, звездой-новеллисткой. Это она написала сценарий, который привел Джулиана в Америку. Это она поддерживала на плаву «Коламбиа пикчерз» в трудное для компании послевоенное время, когда публика сама не знала, что бы она хотела видеть на экране. Но все они любили фильмы, снятые по ее сценариям, разве не так? Особенно серии «Валентины». Если бы не было сценаристов, то не было бы и Голливуда. Но, судя по всему, никто здесь не мог по достоинству оценить, какую важную роль они играют в создании фильмов… никто.
– Да, ему повезло, что у него такая женщина, – с восхищением сказал Ирвинг.
– Ну и что в ней такого выдающегося? – заикаясь от возмущения, спросила Шерли. Вид у нее был воинственный. – По мне так она похожа на мороженую рыбу.
Ирвинг не обратил на ее слова внимания, потому что в этот момент Джулиан отпустил еще какую-то шутку и гости весело рассмеялись.
Да пропадите вы все пропадом! Неожиданно Шерли в ярости поняла, что она сидит даже не в начале этого стола. Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Какие свиньи! Так, значит, ее посадили с Занеком и Орсоном Уэллсом! И хотя они оба были известными личностями в кино, она восприняла это как персональное оскорбление. Она столько вкалывала на Спироса, и вот как он ее отблагодарил! В ней боролись два существа: каждое выдвигало яростные аргументы, доказывая свою правоту. Хорошая девочка Шерли отчитывала плохую маленькую Шерли, но плохая, кажется, побеждала. Шерли чувствовала, что теряет контроль над собой. Голова была как будто набита ватой, рот пересох. Она быстро опрокинула еще один бокал шампанского и обвела зал вызывающим взглядом.
