Напарник уехал, а я еще долгое время яростно слонялся по комнатам, проклиная тот час, когда впервые решил предложить Катюхе пожить у меня. Боже, как же оказалась права моя многомудрая подруга Виктория, которая предупреждала меня именно об этом! Если она позвонит или напишет из Америки, то подробно ей обо всем расскажу — и непременно покаюсь в своей глупости!
Проснувшись поутру в своей постели с тяжелой головной болью, я с изумлением и радостью обнаружил посреди комнаты те самые, хорошо знакомые сумки, которые вчера так яростно собирал, чтобы отправить на другой конец Москвы. Более того, на кухне сейчас явно кто-то находился и, судя по запаху кофе, готовил завтрак.
Неужели это вернулась Катюха? Я обрадованно вскочил с постели и, кое-как натянув джинсы, бросился туда.
— Доброе утро, — приветствовал меня Анатолий, стоявший возле плиты, на которой жарилась яичница. — Наконец-то проснулся. Как сам-то?
— Х…во, — ошеломленно покачал головой я, — а что вчера было?
— Неужели ничего не помнишь?
— Абсолютно.
— Да не нашел я там никого.
— В смысле? Адрес был неправильный?
— Ну уж этого я не знаю. Во всяком случае, в той квартире никого не оказалось, а к телефону никто не подходил. Пришлось вернуться обратно, чтобы привезти вещи. Неужели ты не помнишь, как открыл дверь и тут же рухнул в прихожей, да еще стукнулся лбом о стену? Я взял у тебя ключи от квартиры и сам все перенес из машины. А потом подумал, что опасно оставлять тебя в таком состоянии одного, предупредил Дашку, что не вернусь, и переночевал на диване в гостиной.
— Спасибо тебе за заботу, старик, век не забуду… Но, черт возьми, что же это у меня с памятью?
— Есть хочешь?
— Что ты!
— Тогда в холодильнике можешь взять пивка.
— Это непременно, — согласился я, тут же последовав этому совету и с радостью обнаружив полдюжины «Старого мельника». — А что, эта гадина больше не звонила?
— При мне — нет, — коротко отвечал Анатолий, снимая сковородку с плиты и усаживаясь за кухонный стол. — Присаживайся, чего стоишь.
— Нет-нет, стоя мне как-то легче… — Я жадно осушил полбутылки, после чего потянулся за сигаретами.
— Разочаровал ты меня вчера своим поведением, Серега, честно тебе скажу.
— Тем, что нажрался как свинья?
— Да это мелочи, с кем не бывает… Но ты же повел себя абсолютно непрофессионально.
— В каком смысле?
— Ты же сутенер, у тебя своя фирма, солидная клиентура… А ты ведешь себя как влюбленный дурак. Хорошо еще, что никто, кроме меня, этого не видел.
Упрек был справедлив, поэтому я несколько смущенно пожал плечами.
— Что должно отличать настоящего сутенера, — невозмутимо продолжал Анатолий, не спеша поедая яичницу, — так это профессиональный менеджмент, как и во всех других сферах бизнеса. При этом к своим сотрудницам надо относиться не похотливо, словно старый развратник, впервые попавший в бордель, а строго по-деловому. Ну, примерно так же, как гинеколог относится к своим пациенткам. И уж ни в коем случае ни в кого не влюбляться и не ревновать, иначе дело совсем плохо!
— Я с тобой полностью согласен, вот только как все это можно вытерпеть? Помнишь, когда-то мы с тобой разговаривали на теплоходе по поводу тех ничтожных мужей, которые живут с путанами, да еще на их деньги?
— Помню, и что?
— А то, что мы фактически опустились до их уровня — ты живешь с Дашкой, которая продолжает работать, а я на свою голову связался с Катюхой. Единственное отличие — это не они нас, а мы их содержим.
— Кроме того, я свою Дашку так не ревную.
— Вот и поделись своим хладнокровием!
Анатолий немного поразмыслил, задумчиво пожевал бутерброд, глотнул кофе и лишь потом сказал:
— Да тут, собственно, все просто. Если у девушки уже были одна тысяча триста сорок три мужика, то глупо ревновать именно к трем последним. Неужели ревность может иметь количественную градацию, поэтому какая разница — одному отдалась твоя женщина или десяти? Ведь все дело в том, что какое-то время она целиком была в его власти и именно он сновал своим челноком в ее разгоряченном лоне! Поэтому или вообще не надо было с ней связываться, или терпи ее такой, какая она есть!
— Ох, какой мудрый совет! — усмехнулся я, допивая первую бутылку и немедленно открывая вторую. — А переделать ее никак нельзя, особенно если в любви постоянно признается да еще замуж за тебя хочет?
— Ну, насчет этого я уж не знаю, — покачал головой мой напарник, — хотя мне кажется, что это из области фантастики. Пожалуй, блядскую натуру не переделаешь, другое дело, что таких женщин можно при себе удержать, если только всегда будешь на высоте.
— Это как понимать?
— Они постоянно сбегают от нищих и убогих к сильным и богатым, но всегда готовы вернуться, если роли вдруг переменятся. Поэтому, пока ты будешь пьянствовать и умолять Катюху вернуться, она станет откровенно тобой пренебрегать. А вот если ты резко разбогатеешь, сама тебе позвонит. Подумай об этом на досуге, а мне пора. Похмеляйся аккуратно и отдыхай, сегодня я за тебя поработаю.
