Эта коза меня до белого каления когда-нибудь точно доведет. Проскальзывает мимо меня и идет на выход. На несколько мгновений задерживаю взгляд на Вите, разворачиваюсь и иду вслед за ней.
Молча подходим к лифту и ждем, когда он остановится на нашем этаже. Выглядит Оля спокойной. А у меня внутри всё кипит, стоит вспомнить, как близко он к ней стоял и бродил взглядом по телу. А еще меня разрывает на части от мыслей, что этот Витя когда-то касался ее тела. Что на законных основаниях моя вишневая девочка полностью принадлежала ему. Улыбалась, готовила завтраки, ждала с работы.
Заходим в лифт, нажимаю на этаж парковки. Вновь встав ко мне полубоком, Оля разглядывает себя в зеркало, невозмутимо поправляя волосы. Затем опускает взгляд на обувь и, слегка повернув ногу, оценивающе смотрит на новые кроссовки.
Любуюсь ее тоненькой шеей, которую хочется слегка сжать и вытрясти всю невозмутимость и стервозность из этого маленького тела. Кидает мельком на меня взгляд, наполненный арктическим холодом и надменностью.
Уже тяну руку к кнопкам, чтобы нажать на «стоп» и показать, что ни капли не испугался, но, к ее счастью, раздается звонкое «дзинь», и через мгновение лифт останавливается на нужном этаже. Выходим и идем к машине, рассаживаемся, и я выруливаю на дорогу. До салона ехать минут двадцать, если не будет пробок.
— О чем беседовали? — нарушаю тишину.
— О тебе ничего не рассказала, если тебя это волнует.
Сцепляю челюсти и покрепче обхватываю руль. Ну прямо снежная королева, так и веет лютым холодом.
— А так вообще?
— О погоде.
Хмыкаю. Пусть будет о погоде.
— Чего надулась? Я в чем-то был не прав?
— Да.
— В чем?
Оля оборачивается ко мне и упрямо скрещивает руки на груди.
— Ты действительно не понимаешь, в чем?
Может, и понимаю, конечно. Но сейчас я на пределе своих возможностей, делаю всё что могу, чтобы не сорваться и не действовать более привычными методами. Будь на ее месте любая другая, и не церемонился бы особо. Но мы же не все, мы особенные и с нами так нельзя. Иначе вернемся туда, с чего начали, где я снова буду бесчувственным животным.
— Оль, скажи мне. До сегодняшнего разговора в кафе тебе разве было плохо со мной?
— В какой-то мере нет.
Вот же стерва мелкая.
— Ну так давай тогда жить мирно. У меня есть неделя, чтобы всеми возможными способами попытаться изменить мнение о себе в лучшую сторону.
— Шесть дней.
— Хорошо, шесть дней. К вопросу по поводу ребенка мы обязательно вернемся, когда приедем домой.
— Господи! Да нет там никакого ребенка! Есть клетки, твои и мои, и шанс того, что они соединятся, один на миллион. Эта таблетка просто убьет эти клетки, а не ребенка.
Опа, вот это уже по-нашему, чувствую оттепель в ее голосе.
— Это ты как врач говоришь или как ясновидящая?
На секунду воцаряется молчание, и в следующий миг я слышу звонкий смех. Как, оказывается, красиво она смеется. Понимаю, что впервые слышу, как Оля радуется, и сам не замечаю, что широко улыбаюсь в ответ.
— Макар, ты просто невозможный.
— Сочту за комплимент.
Оля лишь, закатив глаза, машет головой. Она, как мне кажется, немного расслабилась и теперь с интересом смотрит в окно. Дальнейшая наша поездка проходит в уютном молчании, под тихую джазовую музыку, доносящуюся из колонок.
Сворачиваю во внутренний двор офиса салона и паркуюсь на привычном месте. Замечаю, что сотрудники, вышедшие на перекур, быстро прошмыгивают в дверь заднего входа. Нарушают дисциплину, у меня нельзя курить во время рабочей смены. Не потому, что я слишком занудный начальник. Просто мы находимся на верхушке айсберга, к нам захаживают люди такого уровня, что некоторым даже не снилось приблизиться и за сотню метров. Поэтому всё должно быть идеально, в том числе и внешний вид, и даже запах от сотрудников.
Выхожу из машины и хмуро провожаю их взглядом. Заходим с Олей в полутемный длинный коридор, направляемся прямиком в зал. На входе уже дожидается старший менеджер, одетый в темно-синий, идеально выглаженный костюм. Завидев нас, заискивающе улыбается и теребит папку у себя в руках.
Окидываю зал беглым взглядом и подмечаю тех, кто был на улице.
— Скоро приедет клиент, нужно обслужить по высшему разряду.
— У нас по-другому и не бывает, Макар Сергеевич.
Довольно киваю и пропускаю Олю вперед, указывая рукой на лестницу, ведущую на второй этаж. Поднявшись, сразу сворачиваю и толкаю дверь кабинета, захожу внутрь. За моей спиной тихо прикрывается дверь.
— Как ты не устаешь всё время командовать? — слышу приглушенный голос позади себя.
Подойдя к столу, усаживаюсь в кресло и смотрю на Олю, та с интересом изучает пространство кабинета. Подходит к полностью застекленной стене и, отодвинув жалюзи, смотрит вниз, в зал.
— Нравится?
Оля неопределенно пожимает плечами, подходит к кожаному дивану и присаживается на самый край.
— Машины как машины, красивые, конечно, но я, как ты понял, не «гурман»
Странная женщина, внизу стоят малышки стоимостью целое состояние, а ей всё равно. Никак не могу привыкнуть к этой непосредственности.
— У тебя есть мечта, Оля?
Замирает на мгновение, как-то отрешенно смотря сквозь меня.
