В ночном небе клубился дым, насмехаясь над звездами и луной. Что, черт возьми, с ним произошло там, на пожаре? Образ клана Тибодо, защищающего свое, полоснул по сердцу Кэмерона подобно осколку стекла, превратив его в лохмотья. Он бы добрался до Жозетты первым, если бы его не подвела пульсирующая болью нога. Даже Алексия его опередила, прильнув к одному из братьев Тибодо и не удостоив отца даже взглядом.
Проклятие. Вполне возможно, что Жозетта не желала больше иметь с ним ничего общего, но ведь Алексия была его плотью и кровью.
Впрочем, кого он обманывает? Его присутствие неуместно. Ему нет места в этой семье. И никогда не было. Он знал это так же отчетливо, как свое собственное имя. Но тогда почему их отчужденность причиняла ему такую боль?
Да что с ним вообще такое? Неужели здравый смысл покидал его всякий раз, когда дело касалось этой семьи? Прежде всего ему не стоило вступать в близкие отношения с Жозеттой. Да и Алексии он не нужен, ведь у нее есть дружная семья. Какое моральное право он имел увозить ее бог знает куда лишь потому, что она была его дочерью? В последнее время она и вовсе вела себя как чужая.
Мог ли он осуждать ее за это?
Оставить ее здесь будет не так уж трудно. Кроме того, от нее будут одни лишь неприятности. Кэмерон убедился в этом на собственном опыте. Он попытался прогнать прочь чувство вины и смятения, пока оно окончательно не завладело его разумом.
Он организует для Алексии трастовый фонд. А однажды и вовсе вернется в Новый Орлеан. Или пригласит дочь к себе, если, конечно, где-нибудь осядет, поняв, чего хочет от жизни. Одно Кэмерон знал наверняка: в Новом Орлеане он не поселится. После семнадцати лет жизни в прохладном климате местная жара едва не свела его с ума. Кэмерон провел рукой по лицу, а потом по волосам. Он чувствовал себя так, словно его мозг затопила липкая болотная тина.
Сунув руки в карманы, он ускорил шаг, стараясь не обращать внимания на давление в легких и огонь в ноге. Господи, как он умудрился попасть в такую переделку? Но утром его уже здесь не будет. Пары дней в открытом море хватит для того, чтобы стать новым человеком и оставить позади ночные кошмары.
Даже не пытаясь привести в порядок спутанные мысли, Кэмерон сосредоточился на собственных шагах. С каждым шагом он постепенно закрывался, как было после смерти Дианы. Скоро он не будет чувствовать ничего. Ему стоило этому радоваться. Ведь в таком состоянии он быстрее справлялся с проблемами.
С опущенной вниз головой Кэмерон вошел в дом и едва не столкнулся с Мари.
– Батюшки, вы выглядите так, словно кувыркались в грязи, mischie. Что случилось? И где ваша остальная одежда?
Кэмерон посмотрел на свою перепачканную рубашку и жилет.
– Понятия не имею, что сталось с моим сюртуком и галстуком. Наверное, я отдал их Фелиции. Она скоро придет. Вы слышали пожарные колокола? Это из-за магазина мадам Леблан. Там сегодня вспыхнул пожар.
Мари прижала руку к губам.
– Вы говорите о той славной леди, что вас навещала?
Кэмерон кивнул.
– Я пытался помочь. Все мы пытались. По крайней мере, удалось спасти соседние магазины. А вот ее собственный сгорел дотла. – Кэмерон вновь посмотрел на грязную рубашку. – Не могли бы вы приготовить мне ванну? А потом соберите вещи. Утром я уезжаю.
– Что? – Брови служанки сошлись на переносице. – Я ведь думала, что вы останетесь еще на неделю.
– Планы изменились. – Проклятие. Менее всего ему сейчас хотелось отвечать на вопросы Мари. Однако ничто не могло ускользнуть от внимания этой старой сороки.
Она медленно оглядела Кэмерона со всех сторон.
– Что случилось, mischie? Я больше не вижу улыбки на вашем лице. В последний раз вы улыбались, когда здесь была мадам Леблан. Вы к ней неравнодушны?
Из горла Кэмерона вырвался какой-то нечленораздельный звук.
– Я никогда не думал о ней в таком ключе, Мари. Так что с ванной?
– Да, сэр. Уже бегу, сэр. – С этими словами она направилась в ванную комнату в дальнем конце дома. – Но если бы вы меня спросили, чего вы, конечно, не сделаете, я бы посоветовала вам крепко подумать, пока будете тереться мочалкой.
Кэмерон поднялся по лестнице. Он собирался взять из спальни халат, но потом решил остановиться на чистой одежде. Ему нужно было выпить и поесть, а вовсе не вести беседы с назойливой Мари. Поесть он может у Антуана. Сняв с себя грязную одежду, Кэмерон погрузился в ванну.
Жозетта.
Казалось, ничто не могло прогнать мысли о ней из его головы. Стоило ему только о ней подумать, как воспоминания о занятиях любовью с ней пробуждали к жизни самые сокровенные части тела. Желание накрывало Кэмерона с головой подобно летнему ливню. Однако он старался не обращать внимания на свое мятежное тело. Абсурдность произошедшего с ним с того момента, как он сошел на берег в порту Нового Орлеана, подействовала на него словно пощечина. Он позволил себе любовную связь, в которой все оказалось лишь иллюзией.
В то время как он познакомил Жозетту с физическим наслаждением, она открыла в нем ранимость, о существовании которой он даже не подозревал. Что же такое с ним случилось? Нет, он не мог в нее влюбиться.
Или мог?
