– Я никогда не любил Соланж. Мы с Тревором были необузданными юнцами, кутившими день и ночь. К тому времени, как мы переступали порог заведения мадам Олимпии, наши взгляды и умы были затуманены. На месте твоей сестры могла бы оказаться любая другая девушка. Мне жаль, что Соланж умерла из-за моей безответственности. Правда жаль. Я бы дорого дал за то, чтобы все изменить и вернуть ее в мир живых. Но я ее не любил.
Закрыв глаза, Жозетта уткнулась лбом в грудь Кэмерона.
– Господи, Кэмерон. Соланж умерла не во время родов. Одали отравила ее после рождения Алексии.
Кэмерон содрогнулся всем телом, а потом замер.
– Тебе это доподлинно известно?
– Мне рассказал Веннар.
– И ты ему веришь?
Жозетта кивнула.
– Да, верю.
– Но ведь Одали отравила ее за то, что она родила моего ребенка.
– Соланж решительно вознамерилась родить от богатого мужчины. Она была убеждена, что это единственный способ избежать убогой жизни на болотах. Не обмани она тебя, в ее сети попался бы кто-то другой. Так что не вини себя в ее смерти. Одали сошла с ума. Она не только убила собственную дочь, но и подсыпала яда моей матери. Судя по всему, таким образом она отделывается от тех, кто ей чем-то досадил. И теперь я начинаю подозревать, что скоропостижная смерть моей бабушки тоже не была случайной.
– Господи Иисусе! Просто удивительно, что она пощадила тебя.
– Веннар пригрозил ей расправиться с сыновьями, если она причинит мне вред.
Кэмерон промолчал, и тогда Жозетта обняла его за талию и принялась поглаживать тугие мышцы его широкой спины. Да поможет ей Господь. Зато она сказала правду.
Они стояли так долго, сжимая друг друга в объятиях. Наконец, Кэмерон глубоко вздохнул и отпустил Жозетту. Она почувствовала, как он расслабился, как если бы примирился с тем, что она рассказала.
Сделав шаг назад, Кэмерон потянул за пояс ее халат. Стащив с себя рубашку и отшвырнув ее в сторону, он вновь заключил Жозетту в объятия.
– Я знаю в Париже одно кафе, где подают восхитительные десерты. – Несмотря на улыбку, голос Кэмерона звучал хрипло, поднимаясь откуда-то из глубин его груди. Он откашлялся и продолжил: – К большой досаде владельца я иногда кормлю крошками голубей. Не хочешь присоединиться ко мне?
О господи, да она поедет куда угодно, лишь бы с ним!
– Я много раз думала о том, как поеду в Венецию.
При виде плоского живота и мускулистой груди Кэмерона Жозетту охватило странное эгоистичное чувство.
«Он мой».
«Все это мое».
Пальцы мужчины начали описывать чувственные круги по ее груди.
– В Венецию лучше всего ехать в октябре, когда не так жарко. На площади Сан-Марко есть небольшой ресторанчик, основанный в 1600 году. Веришь или нет, но они до сих пор готовят там блюда по старинным рецептам. Их равиоли с шафраном стоят того, чтобы отправиться на другой конец света.
– У меня и без того путались мысли, а теперь от твоих предложений моя голова и вовсе пошла кругом.
Кэмерон погладил щеку Жозетты костяшками пальцев.
– Мы можем путешествовать по свету, дорогая. И у нас огромный выбор мест, где мы могли бы поселиться. О существовании некоторых ты даже не подозреваешь, но иногда случается так, что оказываешься где-то и сразу чувствуешь себя как дома.
Кэмерон провел языком по изгибу шеи Жозетты.
– Ты очень красивая женщина, и моя душа начинает болеть, когда ты не со мной. Так что ты могла бы выйти за меня замуж и положить конец этим мукам.
Пальцы Кэмерона скользнули по губам Жозетты, и его ноздри еле заметно задрожали.
– Я хочу тебя, – хрипло произнес он. – Но не только твое тело, а всю тебя без остатка. Я хочу, чтобы по жизни ты всегда шла со мной рядом. Ты очень нужна мне, Жозетта. Скажи «да».
Все это по-настоящему. Он настоящий. Этот чудесный красивый мужчина, преследовавший ее в снах и оставивший в ее сердце пустоту после своего отъезда в Англию, вернулся. И вот теперь он хочет, чтобы она была рядом. Всегда. При виде его горящих любовью глаз слова застряли у Жозетты в горле.
Она молчала, и губы Кэмерона сжались. Внезапно его охватили робость и неуверенность.
– Ради всего святого, скажи хоть что-нибудь.
Судорожно сглотнув, Жозетта открыла рот, чтобы заговорить, но слова не шли. Она набрала полную грудь воздуха, готовая выкрикнуть ответ, если понадобится. Однако внезапно напряжение отпустило, и Жозетта тихо выдохнула:
– Да.
По лицу Кэмерона разлилось довольство, как если бы луна вдруг превратилась в солнце и ярко осветила его черты. Он крепко прижал Жозетту к себе и положил подбородок на ее голову.
– Слава богу.
Он некоторое время молчал, просто сжимая любимую в объятиях, а потом произнес:
– Свадьбу мы устроим на борту корабля. Поэтому, вместо того чтобы уехать завтра, я даю тебе неделю.
Отстранившись, Жозетта заглянула Кэмерону в глаза.
– На борту корабля? Ты хочешь жениться на мне на борту «Колетт»? Ведь на ней отправятся в плавание Бастьен и Рене.
Кэмерон кивнул.
