Любовь в Буэнос-Айресе полностью

Вор(многие годы скрывающийся от полиции в закоулках касбы): Так стало быть, вы решились вернуться сюда, кинуть прощальный взгляд на обитающего здесь зверя... Как вам моя клетка? Как вам касба алжирской столицы?

Хеди Ламарр. Я не люблю путешествовать — это приводит меня в ностальгическое настроение. Если, открыв глаза, я обнаруживаю, что нахожусь не в Париже, мне хочется вновь закрыть их и больше не открывать. Вы знаете Париж?

Вор(с гордостью). Каждый камень, каждую улицу, каждый бульвар!

Хеди Ламарр(оглядывая жалкую таверну, в которой они сидят). Как все это сейчас далеко...

Вор(указывая на украшающие собеседницу драгоценности). Вам не страшно появляться в таком виде в подобных местах?

Хеди Ламарр. Нет, если со мною рядом Пепе ЛеМоко.

Вор(сжимая ее в объятиях). Ты прекрасна! Но слова эти произнести несложно... Ты, должно быть, устала их выслушивать. Я хотел сказать другое. Для меня ты — больше, чем просто красивая женщина. Два года я чувствовал себя потерянным, точно шел наугад с закрытыми глазами, как лунатик. И вдруг я проснулся — потому что появилась ты — и не могу понять, как прожил столько времени, ожидая тебя... Знаешь, что ты для меня? Париж! Вот что: воплощенный Париж, весь, целиком.

Хеди Ламарр(с нежностью). Мне пора... Постараюсь завтра прийти снова. Пораньше. Но... что если мне не удастся? Ты, Пепе, не смог бы вылезти из этой своей касбы и отправиться мне навстречу?

(«Алжир», Юнайтед Артистс)

АНКЕТА

(бланк, полученный художницей Марией Эстер Вилой для подачи заявки на участие в Панамериканском фестивале искусств Сан-Паулу в июле 1969 года)

Ф. И. О.:

Место и дата рождения:

Семейное положение:

Домашний адрес:

Образование:

Прежняя артистическая деятельность:

Награды:

Произведения, предлагаемые для участия в фестивале:

Дата заполнения анкеты:

Буэнос-Айрес, 24 апреля 1969 года

Исповедь Леопольдо Друсковича личному врачу

...мне снилось, будто я здесь, в вашем кабинете и вы мне показываете эти пластины с отпечатанными пятнами разных цветов, которыми раньше пользовались во время тестов — помните, такие симметричные. Во сне все эти пятна изображали бабочек, но среди них не было ни одной целой, у каждой чего-нибудь недоставало — и, естественно, недоставало с обеих сторон: ведь это абсолютно симметричные пятна, которые образуются при сгибе листа по оси... Крылья у всех бабочек были повреждены. А я должен был отыскать такую, у которой было бы повреждено только одно крылышко, и никак не мог ее найти, а вы все больше раздражались. И вдруг действие сна перенеслось в редакцию моего журнала. Меня вызвал главный редактор, а я в этот самый момент рисовал бабочку: начал с туловища, но тут как раз меня позвал шеф, и я должен был бросить неоконченный рисунок — тельце без крыльев, походившее на червя или хилый член младенца. Ничтожество. Главный все звал меня...

...нет, мы с ним давно уже не вступаем в споры. Разве что на этой неделе... Это был даже не то чтобы спор...

...я заканчивал одну важную статью о примитивной живописи, когда он приказал вызвать меня. Я ответил, что не могу прийти, так как занят срочным делом — разве я сказал неправду? Я служу интересам фирмы, а не ее хозяина. Прерви я в этот решающий момент работу — и статья могла бы пострадать, потому что я чувствовал себя во власти вдохновения. Но стоило мне повесить трубку и вновь приняться за статью, как во мне точно что-то заклинило: меня сковало какое-то нервное напряжение. Всякий раз как мне приходится давать кому-то отпор, я потом бываю не в себе... Это у всех так или я больной?

...идиотская мысль... Но представьте себе, что бы произошло, если бы все мы на работе ходили голыми — и главный увидел бы, что его мужской орган изрядно уступает моему (я ведь уже говорил вам, что у меня он много крупнее среднего)... Что бы тогда произошло? Почувствовал бы я себя спокойнее от столь очевидной демонстрации моего преимущества? Не знаю... Я превосхожу его как физически, так и умственно, но оба эти превосходства скрыты от глаз — первое одеждой, а второе разницей в занимаемом нами положении. Он владелец журнала, а я всего-навсего заведующий одним из отделов. Редакция журнала — некий микрокосм, в котором предполагается, что стоящий во главе возвышается над остальными...

...помнится, бабочки эти внушали мне отвращение. А еще раньше мне приснился как-то кошмар с летучей мышью — его я запомнил в деталях, но это уже давно... Впрочем, теперь я вряд ли могу пересказать его подробно: больше всего в памяти осталось впечатление ужасного омерзения...