В понедельник утром его приветствовала некая новая Кэй Кларк — дама красивая, строгая и деловая. А ответил на ее приветствие Салливан Уорд — мужчина интересный, любезный и воспитанный.
— У нас в запасе десять минут, Кэй. — Салливан взглянул на часы. — Нас с вами в пятницу приглашает в качестве ведущих на свой вечер общество астматиков. Всякие там танцы — шманцы в стиле пятидесятых. — Салливан скорчил гримасу. — А мы должны быть королем и королевой бала. Справитесь?
— Почему бы и нет? — улыбнулась Кэй. — Даже забавно.
— Отлично! — кивнул Салливан. — Только надо одеться по моде тех лет.
— Что-нибудь придумаю. Пора идти.
— Двинули. Да, еще одно. Тридцатого октября, в канун Дня всех святых, Томпсоновский приют проводит ежегодный вечер для детей, ну, я и подумал…
— Можете на меня рассчитывать.
— Кэй, только это чистая благотворительность.
— Не важно.
— Спасибо. Скажите Дженел, пусть займется костюмами. — Салливан слегка покраснел. — Разумеется, это ваше дело, но детям хотелось бы, наверное, видеть сказочную принцессу, — Он вдруг озорно, по-мальчишески улыбнулся, и Кэй почувствовала, как у нее учащенно забилось сердце.
— Принцесса так принцесса. Что-нибудь еще?
— На прошлой неделе звонили из журнала “Майл хай”. Хотят опубликовать беседу с нами. Я сказал, что поговорю с вами и перезвоню.
— Отлично. На этой неделе меня устраивает любой день, после часа.
— Договорились. — Его слова заглушил голос Дейла Китрелла:
— Оставайтесь с нами! Начинается утренняя программа “Салливан — Кэй”…
Закончив приготовления, Кэй взглянула в зеркало и захихикала, как школьница. Серая бархатная юбка висела колоколом. С пушистого ворота свитера из светлой ангорской шерсти свисали алые ленты. Узкую талию плотно облегал ярко-красный кожаный пояс дюйма три шириной. На ногах — высокие бархатные сапожки с монетками вместо застежек.
Не тронутое косметикой лицо выглядело юным и свежим. Кэй в последний раз пригладила длинные вьющиеся волосы, поправила ленту и щедро накрасила губы алой помадой. Так, хорошо. Кэй чувствовала себя готовой к большому представлению.
Салливан возвышался на импровизированной сцене в дальнем конце зала, известного всем в Денвере под названием “Биг Мак”. Наверху покачивалось огромное шелковое полотнище с эмблемой “Кью-Г02”.
Уорд, деловито перебиравший разложенную на длинном стеле груду старых пластинок, и не заметил, что Кэй поднялась на сцену и украдкой наблюдает за ним.
Одетый тоже по моде пятидесятых, Салливан был не похож на себя, но все равно от него было невозможно отвести глаз. “А впрочем, — подумала Кэй, — костюм не имеет значения. Просто он мужчина, мужчина до кончиков ногтей. Эту животную грацию и красоту никакой одеждой не скроешь”. Салливан поднял голову и, увидев наконец Кэй, расплылся в улыбке. Ощутив внезапно робость и смущение, словно школьница, впервые попавшая на дискотеку, она нервно затеребила свитер.
— Вот это да, Кэй! Да вам не дашь больше шестнадцати, ну семнадцати от силы.
— Да и вы нынче молодцом, Салливан, — улыбнулась она в ответ.
Он засмеялся и подвел Кэй к микрофону, установленному посреди сцены.
— Эта штуковина еще не включена, так что, может, прорепетируем немного? — А разве от нас ожидают чего-нибудь особенного?
— Да в общем-то нет. — Салливан улыбнулся и закурил сигарету. — А там, кто их знает, может, попросят нас станцевать. Ну и предполагается церемония коронования. — Салливан закатил глаза.
— Надеюсь, выдержим. — Кэй покачала головой.
— Да, разумеется, но видите ли они собираются… Ладно, не имеет значения.
Вскоре веселье уже шло полным ходом. Пары всех возрастов бодро отплясывали в зале. Салливан и Кэй крутили пластинки давних времен и, перебрасываясь, к восторгу публики, шуточками, сами покачивались в такт музыке.
— А теперь, — схватил микрофон Салливан, — знаменитый хит всех времен. Не забыли “Тюремный рок” Кинга? Ну разумеется, помните. Танцуют все! Ну как, Кэй, — спросил он, не отрываясь от микрофона, — покажем класс?
— С удовольствием.
— Ну что ж, начали! Салливан поставил пластинку и, подав руку Кэй, спрыгнул со сцены. Он крутанул ее и одним взглядом оценил длинные, стройные ноги, мелькнувшие из-под широкой юбки. Кэй тряхнула головой, пышные волосы рассыпались по плечам, и, увлеченные ритмом, они принялись отплясывать.
Пластинка закончилась.
— Все в порядке? — прошептал Салливан, отбрасывая гриву волос, падавшую Кэй на лоб.
Тяжело дыша на его груди, она лишь кивнула. Сердце Сала бешено колотилось прямо под ее ухом. Кэй подняла голову и облизала пересохшие губы.
Примерно час спустя Салливан, прикрыв рукой микрофон, проговорил извиняющимся тоном:
— Боюсь, номер придется повторить.
— Ну что ж, если вы способны, то я тем более. — Кэй вызывающе посмотрела на него.
Пропустив это замечание мимо ушей, Салливан обратился к залу:
— Меняем пластинку. Это будет мелодия медленная и романтическая, так что выбирайте девушку своей мечты, а все остальное за музыкой.
Поплыли звуки популярнейшей в свое время песни Розмари Клуни “Привет, малыш”, и Салливан вновь повел Кэй в центр просторного зала.
