Да, первая самостоятельная лекция в нашем вузе, который остается для тысяч и тысяч желающих несбыточной мечтой, в качестве штатного преподавателя – это мой триумф. Нереально устроиться на работу в нашу альма-матер. Даже её выпускникам. Просеивает матушка страждущих нещадно.
Кадровая политика универа – ориентир только на лучших! Если уж выбрали, значит, причислили к Ордену избранных!
Мне обязательно нужно с ней переговорить. Эта неожиданная встреча в учебной аудитории… Наша вторая встреча в качестве уже преподавателя и студентки. Первокурсницы, между прочим. «Красный свет», Игорь! Осторожно. Вопрос вопросов: сколько лет Маше? Холодок пробежал по моей спине. Достигла ли она совершеннолетия? Нет-нет. Здесь можно быть спокойным: моей Маше уже 18 лет! Вспомнил, она сама мне сказала об этом.
Только вчера я задал себе эти вопросы, когда в аудитории восемьдесят пар глаз вели пристрельный огонь по мне и по ней: её вскрик при моём появлении в аудитории не остался незамеченным ни для кого. И дураки, а уж дураками студентов крутого универа, который я закончил, проучился в аспирантуре и получил работу препода, не назовешь…
Так вот и дураки поняли, что-то здесь нечисто… Связь! Какая-то связь есть между этим вскриком и мной. То есть между ней, первокурсницей, и мной, их преподавателем.
Срочно дистанцироваться, даже скорее – отказаться от всего, что связывает меня с этой девчонкой! К такому выводу я пришёл сразу, едва понял, что Маша – не тот человек, который может скрывать свои чувства, эмоции. Слишком молода, открыта и доверчива. Это не для неё – жить двойной жизнью, а именно только в таком формате возможны теперь наши отношения, если мы хотим их продолжить.
Конспирация и конспирация. Глубокая конспирация, черт возьми! Слишком много на кону: её учеба в нашем крутом вузе, профессия, планы на будущее. И моя работа, карьера… Все – все может в один день рухнуть, если откроется правда. Нет, я не готов ради какой-то девчонки отказываться от того, к чему так долго шёл.
Любовь преподавателя и студентки – запретная тема в нашем универе. Облико морале соблюдается в нашем вузе, который является ведущим вузом страны еще с советских времен, неукоснительно. Ни одно пятнышко не должно испортить парадный фасад нашего универа. Репутация нашего вуза в мире безупречна! Так было вчера, так есть сейчас, так будет всегда!
Определенно, нам с Машей нужно расстаться! Эта мысль, зародившись в глубине моего сознания, скоро выросла до огромных размеров, и теперь только она заполнила всё моё думающее мозговое пространство. Но как? Как мне сейчас об этом её сказать? Девочка «влипла». Да и я «влип».
Такой секс, как у нас с ней, не оставляет шанса быть разумным и расчётливым. Такой секс закабаляет! Он лишает воли и благоразумия. К своим тридцати я это понимаю. Сколько у меня было женщин, а их у меня было немало, ни с одной из них я не имел такого шикарного секса.
Я нашёл свою идеальную партнёршу! Мою маленькую нежную девочку. И вынужден буду отказаться? Эта мысль хлестнула меня по сердцу, заставив его сжаться. А мой парень против этого однозначно. Только при мысли о ней он уже зашевелился, стал вибрировать, наливаясь соками, и вскоре уже был наизготове взметнуться вверх.
Я невольно коснулся его, чтобы поправить: «молния» грозилась лопнуть под напором зверя, который рвался сейчас на волю. Но едва я коснулся его, меня пронзило электрическим током. Я едва перевел дыхание, таким мощным был удар. Это моё тело, каждую мышцу сейчас выкручивало от сладостной боли – этой неги. Моё дыхание сбилось, стало прерывистым.
Чёрт! Какое – то наваждение: желание обладать моей маленькой девочкой просыпается во мне сразу, едва мысль о ней, пусть самой мелкой пташкой, мелькнёт в моём мозгу, уже воспаленном от постоянного желания.
Я открыл рот, шумно вдохнул и выдохнул несколько раз, восстанавливая дыхание. Стало немного лучше, в любом случае сейчас моё дыхание не напоминало шум забарахлившего компрессора. Забарахливший компрессор? Хрен собачий! Такие аналогии не по мне. Я их не приемлю! Только сила. Только мощь. Только необузданная страсть. Вот моя стихия.
Я сейчас напоминал себе борца, вставшего после тяжелейшего нокдауна и обуреваемого только одним желанием – взять реванш.
Дикарь. Чудовище. Первобытный самец просыпался во мне. И сколько же мне предстояло кровавых схваток за свою самку, за свой оргазм? Дикари, чудовища, первобытные самцы, такие же как и я, готовы драться за свою самку, свой оргазм до последнего вздоха.
Они всегда в боевой стойке, едва слабый ветер доносит запах течки самки. Сколько их? Несть им числа. Я готов к схватке, я готов вырвать в кровавой битве ненасытные глотки каждого из них! А уж свою самку… Свою девочку я никому не отдам!
Эта мысль молнией пронеслась в моем мозгу, перечеркнув все мои благоразумные рассуждения. Они сейчас скорбно молчали, понимая тщетность своих усилий. Да – да! В этой жестокой и кровавой схватке за свою самку я должен быть победителем! К чёрту благоразумие! К чертям собачьим все условности этого лживого мира!
