В пятницу, двадцать второго, около четырех часов ко мне подходит Мартин. Почему я так точно все помню? Просто я сидел, уставившись в календарь, а Том, наш покупатель, который, можно сказать, поселился в отделе «Сверхъестественные явления», наблюдал, как я усилием воли пытаюсь перевернуть страницу. Таким рассерженным я Мартина до этого не видел, поэтому сразу прекратил искать в себе магическую силу.
– Твоя сестра, – размахивает он запиской, – только что послала меня к черту.
– Она и меня все время посылает, – успокаиваю я его. – Не обращай внимания.
На всякий случай сообщаю ему, что с любовью у нашей семьи большие проблемы.
– Я не пытаюсь любить ее. Я просто хочу быть ей другом!
Мартин садится на свое место – отдыхает душой за составлением каталога. Что ж, мне в этом месяце с девушками тоже не везет. На прошлой неделе Эми ответила на мое письмо странным сообщением: «Спасибо, Генри. Сейчас это много значит». Больше ничего с тех пор от нее не было. Я так и не понял, что значит «сейчас».
Уже две недели я пытаюсь развлечь Рэйчел. Она не разрешила рассказывать о Кэле, поэтому со стороны мое поведение не должно выглядеть подозрительно. Хочу поговорить с ней обо всем, но она не позволяет: мол, слова ничего не изменят. Перестала дерзить. Стала, я бы сказал, одержима – еще до того, как нашла пометку в «Море». Правда, теперь работает почти без перерывов. Ищет новой весточки от брата, хоть и не признается в этом.
К прилавку подходит Фредерик – спрашивает о Уолкотте. У меня нет для него новостей, но, раз уж он здесь, задаю ему вопрос:
– Предположим, у вас есть друг, который подавлен из-за смерти близкого человека. Он не ищет сочувствия, но вам кажется, что ему нужно поговорить. Что бы вы сделали?
– Думаю, нужно уважать его желание. Если он не хочет говорить, силой не заставишь. – Фредерик смотрит на Рэйчел, потом снова на меня. – Можно попробовать рассмешить ее.
Раньше Рэйчел смеялась просто потому, что я был рядом. Теперь же она постоянно ходит с угрюмым лицом, которое стало настораживать даже покупателей. Впрочем, это не так уж важно. Джордж их тоже отпугивает. Я продолжаю работать и размышляю, какие бы выбрал слова, если бы решил написать ей. Через некоторое время снова появляется Фредерик:
– Я нашел бы в себе смелость говорить о смерти. Люди стараются обходить эту тему стороной. Литература и телевидение – исключение, там мы смотрим на нее в упор.
После обеда я пишу Рэйчел письмо. Следуя совету Фредерика, стараюсь быть смелым и честным. Не пытаюсь ее рассмешить – это как-то неэтично. Пишу, что грущу о Кэле. Возможно, не стоит, но зато правда. Когда Рэйчел идет перекусить к Фрэнку, подхожу к «Библиотеке писем». Я собирался вложить послание в «Пруфрока», но, увидев рядом с ее сумкой «Облачный атлас», оставляю письмо между страницами 6 и 7. Кладу книгу на стул – так она ее наверняка заметит.
Отправляюсь к Фрэнку, чтобы наградить себя слоеным пирожком, а когда возвращаюсь, книга уже на полке, развернута корешком назад. Дождавшись, когда Рэйчел еще раз выйдет, я подхожу к ее рабочему месту, рассчитывая найти письмо.
Письма оставлены между с. 6 и 7
22–29 января 2016 года
