– Дочка, – прошептала мама, а я развернулась и побрела к дому. В ботинках оказался снег, который таял и морозил мои ноги. Копчик ныл. А в душе было неспокойно. Рана, которую я как кошка пыталась зализывать шершавым языком, опять открылась.
Женю среди детворы я заметил сразу. И удивленно изогнул бровь. Однако не стал привлекать чужое внимание. Пусть развлекается и не ворчит. Потому что скандала не избежать. После освобождения я и Леша забрали злосчастный ящик с шампанским и отправились в беседку к остальным гостям. Морозный воздух щипал щеки, и я поежился в куртке. Наверное, нужно было одеться во что-то более теплое, но я старательно сохранял невозмутимое лицо.
Вокруг шумели гости, до нас доносились крики и смех детей. А я невольно любовался Женей, радуясь отменному зрению. Она успела переодеться. Выглядела в широких теплых штанах забавно, особенно меня веселила ее вязаная шапка с помпоном. Катаясь с горки, Женя выглядела счастливой. И я готов был променять компанию родителей и остальных на то, чтобы постоять поближе к горке и полюбоваться девушкой, так ловко забирающейся по ледяным ступеням и скатывающаяся на красной ледянке.
Я вернулся к разговору, кивая головой и улыбаясь шуткам Андрея и Алексея, отчего не сразу заметил, как двое от нашей компании отделились и побрели к детской площадке. Интуитивно я дернулся, намереваясь схватить Аллу за шкирку и всучить ее обратно отцу. Пусть разбирается со своей женой, которая переходит границы. Но сдержался, позволяя Жене показать свои зубки. А она могла кусаться, да и не только. Ее ноготки оставили заметную царапину на моей руке, которую пощипывало от мыла, когда я мыл руки.
– О, сейчас будет убийство, – хохотнул Леша, указывая остальным на то, как Ирина стала кричать на Женю, сложив руки на бока. Грозная стойка, сердитый голос, и хохочущая рядом Алла.
– Надеюсь, обойдемся без этого, – Марина громко выдохнула. Остальные переглянулись, пытаясь понять, что происходило.
Я посмотрел на старшую сестру Жени и понял – она участвовала в заговоре против нас. На моем лице заиграли желваки, но я торопливо вдохнул и выдохнул, усмиряя гнев. Все выходило из-под контроля. Во мне всколыхнулась злость и желание, которого я испугался.
Захотелось рвануть на площадку, схватить Женю и утащить. Увести ее. Дать нам передышку. Просто побыть в тишине.
– Неа, смотри, как Женька рычит, – указал Андрей. – Эх, мамка опять ее доводит.
– Ничего, пусть кусается. Ей полезно. А то копит в себе негатив, – закивал Леша. Я мысленно с ним согласился. Действительно, Женя была сплошным клубком гнева и раздражения, который я успел почувствовать на своей шкуре.
– Уже поговорили. Смотри-ка, без кровопролития.
Я отвлекся, но сразу же вернулся к бранящейся компании. Женя что-то сказала двум женщинам, отмахнулась и с гордо задранным носиком и прямой спиной прошла мимо. Ее одежда была в снегу, с ледяными корочками на варежках. А тот самый носик красным от мороза.
– Ну как? – Алла и Ирина вернулись к нам.
Алла натуженно улыбалась и могла обмануть собравшихся, вот только я знал эту улыбку и не поверил.
– Все отлично. Женя такая веселая девушка. С ребятней так отлично справляется, – затрещала она, искоса поглядывая в мою сторону.
Опять высокие баллы в адрес Жени. Я уже успел послушать о ее заслугах, в которые верил. Но то, как они преподносились…
– Пожалуй, я переоденусь, – усмехнулся, для вида поправляя куртку. – Кто ж знал, что сегодня будет так холодно.
– Конечно-конечно, – Алла подскочила и похлопала меня по плечу. – Ты же взял свитер? А то у Димы есть запасной.
– Не нужно. Я все взял, – наигранно улыбнулся и отправился в дом, понимая, что меня провожали взглядами – заинтересованными, внимательными и даже подозрительными. И если первые были от родителей, моей сестры, братьев Жени и прочих, то последний шел от Марины.
Я вошел в дом, поднялся на второй этаж и толкнул дверь комнаты, которую мне выделили на эту ночь. Сделав шаг, я застыл на месте. На кровати сидела Женя, на ее ногах болтались спущенные до щиколоток штаны, рядом брошен один вязаный носок, а сама девушка спрятала лицо в ладонях, и лишь ее плечи подрагивали.
Она плакала.
Я аккуратно прикрыл дверь и приблизился к ней.
– Не подходи, – проворчала она хриплым голосом.
Мне было плевать на ее недовольство. Я опустился перед девушкой, подхватил ее штаны, мокрые от тающего снега и рывком сдернул.
– Ты ошалел?! – завопила она, подскакивая. – Чего творишь?
– Помогаю раздеться, – произнес, хватая ее за ноги и стаскивая второй мокрый носок. – Хочешь заболеть?
– Уж лучше так, чем все это, – она устало выдохнула и развела руками. Плюхнулась обратно, заворчала что-то про отбитый зад и шмыгнула носом. – Зачем пришел? Хочешь чем-нибудь добить? Так давай, не церемонься. Я уже устала, если честно. Можно я тут спрячусь? Туда я не вернусь, – она тарахтела как старый паровоз, разве только пар из ушей не шел, а я молчал и рассматривал ее ноги, затянутые в теплые колготки. Скорее всего, тоже мокрые. В чем я и убедился, притронувшись к лодыжкам.
