Я хватаюсь за сердце. Сердце уходит в пятки. Глаза закрываются, я чувствую, как падаю. Но меня вовремя ловят, и я снова прихожу в себя. Сестра у стойки регистрации тут же зовёт врача.
— Не надо врача, — всё ещё пребывая в не лучшем состоянии, отвечаю я.
Сестра на столько обеспокоена моим состоянием, что выходит из-за стойки и подбегает ко мне.
— Всё хорошо, — мотаю головой я.
— Ох, простите. Я не знала, что так получится, — извиняется девушка предо мной и Майком. — Если хотите, я могу попросить заведующего пустить вас на несколько минут, но не больше. Только, пожалуйста, больше не пугайте так.
Сама же стою и думаю, что можно было обойтись и меньшими жертвами. Я же, в конце концов, актриса. Могла бы просто отыграться, вместо того, чтобы падать по-настоящему. Жаль только, что проконтролировать этот процесс не так уж просто. Проблема в том, что я действительно беспокоюсь за этого ненормального.
Через некоторое время нас пускают на этаж и провожают прямо до палаты Кристофа. Я до последнего не хочу верить, что с ним случилось что-то страшное. Но, как только вижу лежащего в больничной кровати Кристофа, что-то будто бы пронзает меня изнутри. Я чувствую, что ещё чуть-чуть и снова отключусь. Но всё же нахожу в себе силы остаться в сознании.
— Как же так, Майк? — спрашиваю я, будто он знает ответ.
Мужчина подходит ближе и приобнимает меня за плечо. Мы молча стоим перед Кристофом. Сейчас ничего не имеет значения. Нет ни улиц, ни городское суеты, ни карьеры, которая так мне важна, ничего — только это палата, я, Майк и Кристоф, лежащий без сознания.
Когда мы выходим из больницы, я оборачиваюсь к Майку.
— Я ведь даже не стала его слушать.
Мне так стыдно. Стыдно, ведь он хотел извиниться, а я думала только о себе. Гордость не позволила мне просто принять извинения. Наверняка, для него это был тяжёлый поступок, на которые ему действительно было тяжело решиться. Но вместо того, чтобы заговорить с ним, когда я всё узнала, я предпочла продолжить молчать и вести себя как высокомерная дрянь… Господи, что я за человек такой…
— Эвелина, — он подходит ближе и берёт меня за руку. Я чувствую, как на глаза начинают наворачиваться слёзы. — С ним всё будет хорошо.
— Он хотел извиниться, но я даже не стала его слушать.
— Эвелина, — пытается успокоить он. Он тянется к лицу, вытирает каплю слезы, катящуюся по моей щеке и говорит: — С ним обязательно всё будет хорошо. Кристоф сильный человек. Как бы не казалось, что он несамостоятельный ребёнок, он всё равно остаётся Кристофом. А тот Кристоф, которого я знал, был всегда уверен в своих силах. И на этот раз вера спасёт его.
Я срываюсь в откровенную истерику. Слёзы текут рекой. Я не в силах их остановить. Майк прижимает меня к себе, и я утыкаюсь в его плечо, продолжая плакать как ненормальная.
— Да-да! — говорю я. — Мне плевать! Слышите?! Плевать, что вы не можете устроить загородный коттедж! Я не собираюсь проживать в городе! Не собираюсь дышать всеми этими выхлопами и жертвовать свои здоровьем, ради вашего идиотского фильма! Да! ДА! Вы всё верно расслышали! Идиотский фильм! Конченый!
Сбрасываю звонок и откидываю телефон в сторону. Что за люди! Господи! Нужно срочно выпить!
Но…
Только я думаю о выпивке, голову тут же пронзает острая боль. Как будто ударился. Как будто меня хорошенько так огрели. Поднимаю руку, вожу ладонью по голове, чувствую что-то мокрое. Смотрю на ладонь. Чёрт! Кровь! Откуда?
Встаю, иду в ванную. Подхожу к зеркалу. Волосы чуть мокрые. Красная струйка уже течёт по лбу. Выругиваюсь, захожу в душ прямо в одежде и включаю воду. Лью на голову. Лью долго, чтобы смыть всю кровь. Интересно, с чего я вообще решил, что её можно смыть? Интересно, откуда она вообще взялась? Выключаю смеситель и иду за полотенцем. Вытираю волосы, подхожу к зеркалу. Ничего. Странно. Смотрю на белоснежное полотенце — тоже никаких следов. Глядя на себя в отражении, пожимаю плечами и довольный возвращаюсь в комнату.
— Херня какая-то, — шепчу себе под нос.
Звонит телефон. Нахожу его на кофейном столике, принимаю вызов.
— Да? — важно отвечаю я.
— Кристоф, — говорит Майк. — Нужно встретиться в офисе. Обговорить один контракт.
— Я отказался от съёмок, — говорю я.
— Что?! Отказался?! Да ты хоть знаешь, сколько я договаривался с продюсерами?
— Плевать.
— Ты что, опять пил?
— Не…
Договорить не успеваю. Голову снова пронзает боль. На этот раз уже тупая. Я загибаюсь, потому что стоять нет сил. В глазах всё темнее. Через несколько секунд всё же получается отойти.
— Не говори больше о выпивке, — злобно выдавливаю я. — Понял?! Я… — выпрямляюсь. Пытаюсь понять свои внутренние ощущения. Вроде, всё нормально. — Я завязал. — Становится ещё лучше. Вот! Вот это уже другое дело, — думаю про себя.
— Твою мать, Кристоф! Какого чёрта?! Зачем ты отказался от роли?
— Потому что они не предоставили мне загородный коттедж!
