— Боже! — раздаётся очередной крик. Но это даже не Эвелина. Голос мужской. Пытаюсь понять, чем именно. И понимаю, что это Майк. Но как? Он что, пробрался в мою ванную? Вот ведь извращенец.
Раскрыв глаза, смотрю через стекло. Но там никого. Ванная пуста. Смотрю на Эвелину.
— Я же говорила! — непонятно чему радуется она. — Я же говорила! — повторяет снова, отходя назад.
Поднимаю руку, тянусь к ней. Но она продолжает отстраняться. Она улыбается.
Улыбается…
Она…
Улыбается…
Веки такие тяжёлые. Голова… Боже… Голова просто раскалывается. Только что ведь всё было нормально. Какого хрена?
Не успеваю сообразить, что к чему, как слышу резкий визг. Женский визг.
— Боже! Неужели! Неужели он очнулся?!
Пытаюсь настроить дыхание. Дышать так же трудно, как и пытаться что-то сообразить. Веки поднимаются. Яркий свет бьёт по глазам. Когда же глаза привыкают, начинаю осматриваться. Где я — понять трудно. Но, как только я поворачиваю голову чуть влево и вижу Майка и Эвелину, как мне тут же становится спокойнее.
Губы сами по себе растягиваются в довольной улыбке. Пытаюсь поднять руку, тянусь к Эвелине и говорю:
— Дорогая, всё будет хорошо. Ты сказала. Я знаю.
Эвелина меняется. Радость сменяет удивление. Нет, не удивление — непонимание. Она мотает головой, подходя ближе. Присаживается рядом и спрашивает:
— Кристоф, — говорит она, — конечно всё будет хорошо.
Я довольно улыбаюсь. Эвелина смотрит на Майка. Тот пожимает плечами.
— Что такое? — понимаю, что что-то не так. — Почему вы удивлены?
Слышу шаги. Пытаюсь обернуться в другую сторону и вдруг вижу людей в белых халатах. Постепенно меня начинает пробивать тревога. Я снова оборачиваюсь к Эвелине, смотрю на руку и вижу, как из неё торчит шприц. Тонкая трубка тянется к капельнице.
— Ох… чёрт… — сокрушаюсь я. — Душ не помог?
— Душ? — переспрашивает Эвелина.
— Ну он же смывал всю кровь, — пытаюсь объясниться, морщусь. — После него всегда легче было. Что, на этот раз не помог?
— Кристоф, — чувствую, как Эвелина берёт меня за руку. — Всё будет хорошо. Я же… я же говорила.
Я улыбаюсь. Странное ощущение. Как будто пьян. Но что-то тут не так…
— Позвольте? — спрашивает кто-то. Хочу ответить, но понимаю, что спрашивают не меня. Рука Эвелины отпускает мою.
— Нет, не уходи, — прошу я. — Не надо.
Снова открываю глаза и вижу, как около меня начинает суетиться медсестра. Смотрю на Эвелину. Она отступает к Майку. Взгляд совсем не радостный. Она чем-то обеспокоена. Складывает руки на груди, кусает ногти.
— Подскажите, как скоро он придёт в себя? — спрашивает моя жена.
— Я уже в порядке, — вываливается изо рта. Голос тягучий, вязкий как дёготь. — Не волнуйся, дорогая, я больше не буду пить.
— Сейчас доктор проведёт первичный осмотр. Полагаю, дня через два уже можно будет навестить его снова. Тогда он точно придёт в себя окончательно.
Кажется, мои слова тут никто не воспринимает всерьёз.
— Да я же говорю, что всё хорошо. Я прекрасно себя чувствую. Подумаешь, немного голова болит.
Смотрю на Эвелину. Она просит медсестру подойти не на долго. Медсестра разрешает. Эвелина снова присаживается рядом и берёт меня за руку. Улыбаюсь.
— Кристоф, всё хорошо, — пытается успокоить она. — Мы вернёмся через пару дней. Я очень рада, что ты снова с нами. Слышишь?
— Снова с вами? — продолжаю улыбаться. Но всё равно чувствую, что что-то не так. — Снова с вами… — повторяю я. — Снова… с… вами…
Понимаю, что отключаюсь.
Темнота, тишина, и ничего…
Снова прихожу в себя. Ощущение, как будто уснул на пару секунд. Но на этот раз всё чётче. Как будто картинка прояснилась. Больше нет никакой дымки. Никакого тумана. Оглядываюсь по сторонам. Понимаю, что лежу в больничной палате. Из руки всё ещё торчит грёбаная игла. Думаю: какого хрена. Пытаюсь сообразить, мозг скрипит, но с трудом восстанавливает картинку воспоминаний.
— Я женат на Эвелине? — тихо спрашиваю сам себя. — Бред какой-то.
Как будто те два года, что я на ней женат… это не по-настоящему. Как будто мне приснилось.
В палату входят.
Чёрт, Майк… может хоть он объяснит, что происходит.
— Привет, — говорит он, — ты как?
Мне всё ещё трудно двигаться, поэтому приходится обойтись только ртом.
— Да хер его знает.
— Ничего, скоро поправишься, — успокаивает он, присаживаясь в кресло.
— Что за херня, Майк? — спрашиваю я. — Мы с Эвелиной женаты?
У меня ощущение, что он сейчас просто посмеётся надо мной. Попробует как-нибудь отшутиться или типа того. Но нет. Вместо этого он смотрит на меня, как на какого-то бедолагу.
— Кристоф… — наконец произносит он. — Ты был в коме больше шести месяцев.
— Что? Ч-что? — не понимаю я. Пытаюсь сдвинуться. Попробовать встать. Верить услышанному не хочется совсем.
Видя, как я нервничаю, Майк подскакивает, пытаясь успокоить меня.
— Тебе нельзя делать резких движений.
— Какая, на хрен, кома?! — чуть ли не кричу я. Даже издать адекватный крик толком не могу. — Какая кома, Майк?
— Доброе утро, Кристоф, — доносится со стороны двери. Я оборачиваюсь и вижу её. Ту, на которой был женат два года. Ту, которую успел полюбить всем сердцем. И теперь оказывается, что это было лишь сном?
