Я вздыхаю, закидываю ногу на ногу, поворачиваюсь к менеджеру боком и запрокидываю голову назад.
— Он изменился, — говорю я, глядя на потолок.
— Прекрасно, рад за него.
Смотрю на крайне занятого менеджера, подъезжаю к столу и бью ладонь по столешнице.
— Майк! — восклицаю я. — Хватит уже делать вид, что тебе всё равно! Я же видела, что ты тоже волновался за Кристофа, когда он лежал в больнице.
Майк нехотя откладывает бумаги и обращается ко мне.
— То, что было в больнице, остаётся в больнице. Кристоф поправился, или идёт на поправку, — он отмахивается, — неважно. Главное, что он жив и здоров. А это значит, что старый Кристоф вернулся. И лично я более не собираюсь иметь с ним никаких дел. Что сделано, то сделано. Этого не вернуть.
— Ты хотя бы разговаривал с ним после выписки?
— Мне, всё ра-в-но, — отчеканивает он, возвращаясь к бумагам.
— Хорошо, — я поднимаюсь с кресла. — Тогда я тоже отказываюсь участвовать в пресс-конференциях.
Тут до Майка доходит вся серьёзность ситуации. Он глядит на меня исподлобья. Мотает головой.
— Ты не посмеешь, — тихо произносит он. — Это же твоя мечта. После такого ни одна студия не захочет иметь с тобой дела.
Пожимаю плечами.
— Ну и ладно.
Наконец менеджер забывает про свои дурацкие бумаги и решает посвятить всё своё внимание мне.
— Хорошо, — он кивает. Кивает и сжимает губы. Недоволен… — Хо-ро-шо, — повторяет, отворачивается, прикладывает кулак ко рту, затем снова оборачивается ко мне. — Что ты в нём нашла? — резко убрав кулак от рта, спрашивает он.
Я пожимаю плечами.
— Не знаю. Говорю же, он изменился.
— То есть ты хочешь сказать, что вся эта сонная ерунда, которую он тогда молол, запала тебе в память и никак не вылезает? — Он подвигается вперёд, кладёт руки на стол и говорит: — Эвелина, я ведь уже предупреждал, говорил, что Кристоф не тот человек, каким кажется. И что в итоге? — он резко взмахивает кистью, — ты меня не послушала, поехала за ним в этот дурацкий клуб. А в итоге что?
— Что?
— Вот именно, — экспрессивно отодвинувшись назад, говорит он. — Вот именно! После этого ты не общалась с ним на протяжении всех съёмок! — Майк щурится, чуть наклоняется вперёд и тычет в меня пальцем. — А ведь я говорил! Говорил, что ты пожалеешь!
— Такого ты точно не говорил.
— Говорил! — срывается он так, что я чуть не подпрыгиваю.
Хочу накричать на него, но понимаю, что ему стыдно. Он уже пожалел о том, что сделал.
— Ладно, Майк, если ты так недолюбливаешь Кристофа, я понимаю.
— Я работал с ним пять лет, — с сожалением произносит он. — Пять лет помогал ему, пытался исправить его, но всё без толку. Он неисправимый человек.
— Это твоё мнение, — говорю я. — Ты имеешь право так думать. — Подхожу к столу, пытаюсь выстроить максимально жалостливое лицо. — Но позволь мне тоже попробовать исправить его.
— Зачем? — непонимающе мотает головой Майк.
Я снова пожимаю плечами.
— Не знаю, может я и вправду ошибаюсь. Но ты прав, я никак не могу выкинуть из головы те его слова. И доктор… доктор тоже тогда сказал: никто не знает, что в голове у Кристофа на самом деле.
— Ты действительно готова пожертвовать карьерой ради этого ненормального?
Я развожу руками в стороны.
— Получается, что так. Не могу, просто не могу смотреть на него. Он выглядит таким опустошённым. Мне так стыдно, что я не разговаривала с ним. Стыдно… Я чувствую, что виновата в том, что он чуть не погиб. Он же хотел извиниться.
— Да… — опустив взгляд вниз, говорит Майк. — Это действительно несвойственно для Кристофа. Если он хотел извиниться, может… — Майк смотрит на меня. — Может и впрямь права. Может он начал менять ещё до того, как попал в больницу…
— Так ты поговоришь с продюсером о возможности возвращения Кристофа в списки отправляющихся на пресс-конференцию?
Майк молча кивает. Мне становился легче. Не знаю, почему, но становится легче. Как будто я решила проблему. Такую ма-аленькую, но такую значимую проблему, в которой была виновата.
— Спасибо, — благодарю я менеджера и со спокойной душой покидаю его кабинет.
На улице осень. Я прикрываю пальто и вдыхаю воздух мегаполиса. Совсем не то, что в Индонезии, но лучше, чем ничего. Тянусь к сумочке, отыскиваю телефон и набираю Кристофу.
— Да? — отвечает он так, словно ждал моего звонка.
— Я поговорила с Майком. Тебя вернут в списки. Сможешь участвовать во всех пресс-конференциях.
— Это же просто отлично! — радостно восклицает он.
— Я тоже так думаю, — улыбаюсь, поджимаю губы и смотрю под ноги.
— Спасибо… — неожиданно доносится из телефона. Даже не знаю, как на это реагировать. Стою, как дура и таращусь в никуда. — Я знаю, что сам должен был помочь тебе, но так получается, что уже в который раз помогаешь ты.
— Я… я… — мямлю в ответ.
— Проси, что хочешь, — снова шокирует он. — Мне будет противно от самого себя, если я не сделаю для тебя хоть что-то.
— Кристоф, у тебя точно всё хорошо? Может, температура? — пытаюсь отшутиться. Сама только что доказывала Майку, что Ламбер изменился, а теперь даже как-то не вериться… Ну, в смысле… не на столько же? — Или ты опять напился?
— Да-да-да. Очень смешно.
Я улыбаюсь.
