Даниил Кравцов тяжело переживает вынужденный уход из спорта из-за допингового скандала, в котором он не виноват. Он поступил в университет и убивает время, мечтая когда-нибудь вернуться в хоккей. Там он встречает веселую, неунывающую девушку, Диану. Способна ли она доказать ему, что можно оставить позади трясину отчаяния и раскрасить жизнь яркими красками?
© Вера Лейман, текст
В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com
© Алиса Гиловян, иллюстрация на обложку
© ООО «Издательство АСТ», 2025
«Главный герой этой книги не понаслышке знает, каково это – когда лопается мыльный пузырь иллюзий, в котором ты спокойно жил. Но и за его пределами есть место мечам, целям и близким людям. Нежная история о любви и искренности».
– Решением РУСАДА[1] отстраняем Кравцова Даниила Сергеевича от игры в хоккей на четыре года. Ему запрещено участвовать в любых, даже коммерческих, играх, заключать контракты с любыми клубами страны и…
Даня слушал, как Виктор Борисович Воронцов, или Борисыч, как его называли между собой воспитанники хоккейной школы «Лед и пламя», зачитывает ему вердикт, словно смертный приговор. Нутро горело и разрывалось от ярости и несправедливости.
– Но я этого не делал! Я ничего не принимал! – Он вскочил на ноги, опрокинув стул, на котором до этого сидел.
– Кравцов, сядь, я еще не закончил! – сердито рявкнул тренер. Он нервно провел пятерней по седым волосам и сдвинул брови, бросив официальный документ на стол, после чего в сердцах хватанул кулаком по столу.
– Откуда в моей крови взялся этот чертов триметазидин?! Виктор Борисович, вы же лучше всех знаете, что я ничего не принимал! Да и зачем мне это, я и так был лучшим нападающим во всей школе! – Даню охватил такой гнев, что он готов был крушить все вокруг. Только авторитет тренера заставлял его кое-как держать себя в руках.
– Вот! – Борисыч яростно развернулся к своему лучшему воспитаннику и сердито ткнул в него пальцем. – Вот в чем причина! Ты слишком высокомерен, слишком неосторожен, думаешь, весь мир крутится вокруг тебя! Я говорил тебе, что ты должен…
– Да причем здесь это! – Даня не удержался и пнул свой стул так, что он отлетел и ударился о стену. – Я ни в чем не виноват! Нужно провести расследование, чтобы все выяснить! Я не могу перестать играть, не могу без хоккея, понимаете вы или нет?!
Он раньше никогда не позволял себе говорить с тренером, которого боготворил с детства, в таком тоне, но сейчас душа и сердце просто разрывались от чудовищной несправедливости. Видя, в каком состоянии находится Кравцов, Борисыч шумно выдохнул и обреченно опустил плечи. Подошел к взбешенному парню и по-отечески похлопал его по плечу.
– Дань, дело сделано. Мы подавали апелляцию, проводилось расследование, твои анализы перепроверялись уже несколько раз, но результат один.
– Вы хотите сказать, что для меня все кончено? – прошептал Даня, со стыдом чувствуя, как подкатывает ком к горлу и глаза начинает предательски щипать.
– Нет конечно, я так не думаю, и ты не должен! Тебе всего семнадцать – вся жизнь впереди. Четыре года пролетят незаметно, и вернешься в спорт. Я понимаю, что придется много работать, чтобы наверстать упущенное, но это не конец света и не конец твоей карьеры. Не опускай руки, сынок, я помогу чем смогу, и ты знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать.
Даня неловко стер кулаком выступившие слезы и отвернулся от тренера, невидяще уставившись в стену. Стыдно было плакать, как будто он маленький, но иногда бывает так больно, что сдержать слезы невозможно. Борисыч опять говорил что-то ободряющее и, мать его, успокаивающее, но Даня не слышал. Вернее, мозг фиксировал слова, но сердце их не воспринимало. Оно горело в огне несправедливости и ужасного осознания, что хоккея для него больше нет. Дело, которому он посвятил большую часть жизни, закончено. Он больше никогда не вернется в спорт.
Опять будильник на шесть сорок, опять за окном темно, опять собираться на пары. Ежедневный ритуал, который ничем не отличался от прежнего, когда Даня точно так же каждое утро собирался на тренировку, только сейчас вместо льда – большие аудитории, а вместо коньков и формы – конспекты.
– Данечка, дорогой мой, завтрак на столе, вставай! – услышал он мамин голос и за ним легкий стук в дверь его комнаты.
Даня застонал и, собрав волю в кулак, сполз с кровати. Пока умывался, думал о том, что за полтора года универа так и не привык к этой изматывающей, однообразной рутине, к отсутствию адреналина, физических нагрузок, перепалок с парнями… А больше всего его угнетало ощущение упущенных возможностей и чувство, что он просрал всю свою жизнь.