Любовь в перемотке полностью

Я оторвала своё лицо и поднялась рядом с ним, устраиваясь ещё ближе к его телу. Я должна была быть рядом с ним, мне нужно было услышать его сердцебиение. Я все еще держала свою руку на его левой руке. Я была достаточно осторожна, чтобы не перемещать или не касаться трубок. Я заметила, что на нем не было ожерелья, которое я подарила ему на его тридцатилетие. Он не снимал его в течение последних десяти лет. Должно быть, они сняли его с него, когда у него был сердечный приступ. Я поцеловала его обнаженную шею, мои слезы текли и замачивали его больничный халат. Я прошептала ему: «Ты часть моего существования, часть меня. Ты был в каждой строчке, что я когда-либо читала, когда я впервые оказалась здесь». Мое дыхание успокоилось, но мои слезы же не останавливались. Я продолжала цитировать для любви всей моей жизни, свои любимые цитаты книг. «Ты знаешь, что я люблю тебя, ты же знаешь, что я тебя любила долго и сильно».

Я представила нас, танцующих на свадьбах наших детей. Я представляла нас стареющих вместе. Это не может быть концом нашей истории. Я поднесла свою свободную руку ко рту и поцеловала каждый его дюйм. Я положила своё лицо в его руку и сказала одну из его любимых строк из книги: «В последний час моей жизни, ты можешь не выбирать, но должен помнить, что ты часть моего характера».

Я отказывалась спать всю ночь, боясь пропустить его пробуждение. Я спела ему каждую песню о любви, что я могла вспомнить. Последнее, что я помню, прежде чем я проиграла битву со своими усталыми глазами, я спела песню Льюиса, которая всегда играла в моей голове, когда я думала о нас: "The Rose", Бетт Мидлер.

«Кто-то говорит, любовь - это река,

В которой тонет тонкая тростинка.

Кто-то говорит, любовь - это бритва,

Заставляющая твою душу кровоточить.

Кто-то говорит, любовь - это голод,

Бесконечная болящая нужда.

Я говорю, любовь - это цветок,

И ты его единственное семечко».

- Льюис, пожалуйста, проснись ...

«Это сердце, которое боится разбиться,

Которое никогда не научится танцевать.

Это сон, который боится пробуждения,

Который никогда не использует шанс.

Это то, что нельзя забрать,

То, что, кажется, невозможно отдать.

И душа, которая боится смерти,

Которая никогда не научится жить».

- Пожалуйста, милый, вернись ко мне ...

«Когда ночь была слишком одинока,

А дорога слишком длинна.

И ты думаешь, что любовь только

Для удачливых и сильных, -

Просто вспомни, что зимой,

Глубоко под жестоким снегом

Лежит семечко, и под солнечной любовью

весной оно станет розой».

- Пожалуйста, ты обещал, что ты никогда не оставишь меня!

- Мисс! Извините, Мисс!

Я начала понемногу открывать глаза, пытаясь выяснить, где я нахожусь. Так много произошло за последние двадцать четыре часа, что я даже не могла понять, где я была. Я посмотрела на голос, всё еще зовущий меня. О нет. Это была та же медсестра с ночи; Нэнси, я думаю, что ее так зовут, которая пыталась выгнать меня из комнаты Льюиса прошлой ночью. Почему она всегда раздражала меня?

- Мисс, почему вы до сих пор здесь? Вы должны были освободить палату несколько часов назад. Персонал должен дезинфицировать и очистить всё, прежде чем они привезут следующего пациента.

- Хорошо, конечно, - ответила я ей, все еще неосознанно и дезориентировано, когда я начала поднимать голову от подушки. Следующий пациент? Она просто сказала, следующего пациента? Где Льюис? Я посмотрела вниз на кровать подо мной и ничего не увидела, кроме белых смятых больничных простыней. Куда отвезли Льюиса? Холодный пот начал, покрывая мое тело, и ужас и страх закрались в моем сердце. Конечно, на самом деле все было прекрасно. Должно быть, они забрали его для каких-нибудь анализов.

- Где мой муж? Я заснула рядом с ним прошлой ночью. Куда они отвезли его? - Мне удалось высказать в шатком, почти неслышном голосе.