– Вода же ледяная?! – возмутилась я.
– А ты скажи это вон тем двум товарищам.
Никита с мопсиком, оба уже в спасжилетах, носились вдоль берега, поднимая сотни брызг. В этот раз они, по настоянию Ремизова, шли с Катей. Мальчишка весело хохотал, пес громко лаял, и солнечные лучи мириадами бликов отражались вокруг них, окутывая нежным сиянием.
– Они такие счастливые, – прошептала я.
– Это называется беззаботность, Алиса, – ответил Святослав. – Мы забываем о ней примерно годам к пятнадцати.
– Навсегда?
– Как повезет…
– Звучит грустно…
– Но при этом ты не делаешь ничего, чтобы снова оказаться на их месте!
– Что значит “не делаю”? – возмутилась я и даже потрясла веслом.
– Ты боишься приключений, Алиса. Боишься не справиться. Боишься показаться глупой.
– Это называется благоразумие!
– Это скука!
Я фыркнула и аккуратно положила весло на дно байдарки, за это время успев досчитать до десяти.
– Достаточно, – произнесла я ровно. – Идем, нас все ждут.
– Вот видишь?!Ты даже разозлиться не можешь от души!
– Все я могу, Ремизов! – оглянулась я.
– Тогда греби, девочка. Греби так, как будто от этого зависит твоя жизнь.
Разрушенный мост показался из-за поворота внезапно. Мы некоторое время шли по течению, сильно не нагружая руки и работая над синхронностью. Точнее, работал Святослав, умело и ненавязчиво помогая мне там, где это было необходимо. Я же, приняв к сведению его рекомендации, взяла приличный темп и вскоре почувствовала знакомое жжение в натруженных мышцах.
– Алиса, внимание. Впереди мост! – Голос Ремизова вырвал меня из раздумий, больше похожих на полудрему, или даже транс, когда размеренные однотипные движения совпадают по ритму с сердцем.
Я подняла глаза от темной воды и увидела выступающие над поверхностью полусгнившие деревянные сваи, между которыми мерно текла река.
– Выбирай любой проем, – проговорил Святослав ровно, а по моей спине почему-то побежали мурашки. – Здесь везде широко. Проходят даже на катамаранах. Посмотри на языки, видишь, какие они длинные, с хорошо заметными валами. Никаких секретов, Алиса.
Река несла нас вперед. Я знала, что Святослав, пусть и не гребет сейчас, но подхватит, вырулит, поможет, если я вдруг не справлюсь. А я не справлюсь… Страшно. Как же страшно. Я со всей силы вцепилась в весло вспотевшими ладонями, стараясь не думать, вообще ни о чем не думать, и опустила его в воду. И еще раз, теперь с другой стороны. Наше легкое судно, быстро набирая скорость, неслось к разрушенному мосту.
Только не закрывать глаза, Алиса!
Нельзя закрывать глаза!
Резкая команда Ремезова привела меня в чувство.
– Левая сторона! Забирай левее!
Байдарка легко проскочила между двумя сваями, подпрыгнула на одном из валов и пошла ровнее.
Через пару минут мы причалили на правом берегу. Там, среди соснового бора, было оборудовано просторное место для стоянки с выложенным камнями очагом в центре.
– Умница, – шепнул Святослав, помогая мне выбраться на берег. – А еще боялась. Сейчас на второй круг пойдем…
Сил на то, чтобы отказаться у меня не осталось.
День прошел… нормально.
Где-то тихо и спокойно, в чем-то немного нервно. Но, в целом, нормально.
Я остался доволен и проделанной работой, и слаженностью нашего небольшого коллектива.
Второй день сплава остался позади, и я был доволен.
Дежурные с ужином справились легко и быстро. Макароны по-флотски вышли отменными. Даже Никита одобрил. Правда, заявил, что карбонара лучше, чем немедленно заслужил суровый взгляд отца. Аня сияла как начищенный песком котелок, Миша услужливо раздавал добавку. Когда с едой было покончено и все расселись у костра с кружками чая в руках, Саша Киреев взял гитару и заиграл “Дыхание” Nautilus Pompilius. Заиграл пронзительно, с надрывом. И Ева, мягко улыбнувшись, вдруг запела, глубоко и проникновенно.
В груди почему-то стало тесно.
Черт возьми, Свят! Это было слишком давно!