— И заметь еще, что к словам «мои сожаления» он даже не добавил «живейшие».
— Да, и это, конесьно.
— И потом, он закончил «мое почтение», и даже не добавил «совершеннейшее». Понятно, что он пишет молодой женщине, но все же. И что за манера приглашать их в гостиницу, в свой номер, назвав точный день и час — пятница, восемь часов. Это же послезавтра, непонятно — принимать такое приглашение или отказываться.
— Я сказу на это, сто он вазная птица, и этим все объясняется.
— Я и без тебя знаю, — сказала мадам Дэм, вздохнув. — Но все равно, воспитание есть воспитание. И то, что он нас не позвал, тебе это тоже кажется нормальным?
— Мозет быть, он не знает, сто мы зывем вместе с Диди.
— Прекрасно он это знает! Я же ему представилась в тот вечер по телефону и при этом сказала «я и мой муж» или что-то в этом роде. Заметь, мне все равно, во-первых, потому что я привыкла жертвовать собой, и во-вторых, мы же так и так послезавтра уезжаем. И к тому же гостиничная кухня, увольте. Но, тем не менее, такой поступок свидетельствует о его дурных манерах. Ладно, он извинился, приличия соблюдены.
— И потом, он все-таки двигает по слузбе Диди.
— Он отдал ему должное, не более того. — Чтоб подчеркнуть значительность своего заявления, она яростно принялась вязать. Закончив ряд, она почесала ухо освободившейся спицей. — А что касается жены Диди, у нее было минутное просветление, вот и все! Ее благие намерения испарились, улетучились как дым! Все эти идеи ходить для него по магазинам, гладить его брюки, и так далее, теперь о них больше и речи нет! Вчера она провела весь день, принимая в саду солнечные ванны, причем на виду у всех прохожих! Хорошенькую она создаст нам репутацию у соседей! И я обнаружила, что книга «Бди и молись», которую я ей дала, валяется с неразрезанными страницами! И стоило мне уступать ей мою комнатушку внизу, чтобы мадам устроила там свою гостиную! Личную гостиную, ах ты моя дорогая! И тут уж она не ленилась, она поторопилась и быстренько расположилась в своем салоне, и там расставила все это тетушкино старье, которое мне и задаром не нужно! Ковер весь потертый! И даже свое пианино спустила вниз! И причем грузчиков оплачивал Диди, как иначе! И к тому же, она вообще мне не отвечает, когда я спрашиваю, как там у нее с духовной жизнью! Нахальная кривляка! Ну, вот что ты молчишь?
В прихожей зазвонил телефон. Обрадовавшись такому отвлекающему маневру, он устремился вниз. Вернулся запыхавшийся, поскольку бежал, перескакивая через ступеньки, и сообщил, что звонит мадам Вентрадур. Она скорей поспешила к телефону.
Как только за ней закрылась дверь, он рухнул в кресло. Само Провидение послало этот телефонный звонок. Если разговор продлится достаточно долго, это изменит ход ее мыслей и она не станет больше разговаривать с ним об Ариадне. Говорить о ней плохо, чтобы доставить удовольствие Антуанетте, — нет уж, увольте. Ариадна была вчера с ним такой милой, она приехала сразу, как ушел тот господин англичанин, и сразу смело взяла дело в свои руки, выкинула пустые консервные банки, убралась на кухне и быстро съездила в город на такси за такими же консервами и бутылками бордо той же марки! И потом дала ему хороший совет сказать только, что приходили и принесли письмо, а больше ничего не рассказывать. Хорошо еще, Антуанетта поздно вернулась от Гантетихи. Вот бы ему влетело, если бы она застала его с господином англичанином за разъеданием рагу и распиванием бордо! А славный этот англичанин, они так здорово провели время вместе и даже обнялись на прощание. В общем-то у него в жизни не было настоящего друга. Он хотел бы еще с ним увидеться, да вот только он же милорд, это для него птица слишком высокого полета. Ну и ладно, останется просто хорошее воспоминание об этом полднике. Он высморкался, взглянул на платок, сложил его и попробовал подумать о чем-нибудь другом. Да, надо купить магнитную отвертку, это очень удобно. А что это она там такое рассказывает Вентрадурихе? Он тихо открыл дверь, склонился над лестницей и прислушался.
