В карманное зеркальце он полюбовался на хозяина жизни, состроил ему нежную гримаску, сказал ему, что он — его дорогой Адриан, настоящий бандит, первостатейный удачник. Единственная загвоздка — двенадцать недель без нее. Не видеть ее, возвращаясь вечером к себе в гостиницу? Ну, ничего, три месяца быстро пройдут. И потом — возвращение, она в его объятьях, и он, великолепный дипломат, вернувшийся с Ближнего Востока, загорелый, увенчанный лаврами! В ожидании, в свой первый парижский вечер, то есть послезавтра, в отеле «Георг V», он уляжется в кровать в восемь вечера, станет читать детективный роман и закажет потрясающий ужин, все то, что он любит: обильные закуски, угорь по-нормандски, фаршированные свиные ножки или просто гриль, это тоже вкусно, с воздушным пюре и горчичным соусом, и кучу всего другого вкусного, и роскошное вино, нужно будет посмотреть по карте, и на закуску пирог с засахаренными фруктами — и все это в постель, у них есть для этого специальные столики, и наслаждаться всем этим, почитывая детектив! Вот это жизнь! Он встал и два раза крутанулся вокруг собственной оси, чтобы лучше оценить свою миссию.
— А теперь надо срочно пожрать чего-нибудь, я умираю с голоду. Вперед, пошли!
В коридоре он пошел широким легким шагом, он был исполнен блаженства, он чувствовал себя властелином мира. Провалиться на этом месте, когда такая шишка повышает тебя в ранг «А» и вдруг ни с того ни с сего приглашает на ужин, что уж тут думать-гадать, значит, атомы так сложились. Внезапно он представил себя за завтрашним шикарным столом, слева от зама генсека, представил себя блестящим и очаровательным, беспечно курящим сигару, под восхищенным взглядом босса, пораженного тем, что он ему выдает про Вермеера и Пруста. Кто знает, может, придет день, он будет называть его «друг мой» или просто «Солаль», запросто, между бокалом дорогого коньяка и толстой сигарой. Право же, Солаль! А на этого Веве наплевать! Веве не ужинает с замом генсека! И на литературу в общем тоже наплевать! Гораздо шикарней быть дипломатом с миссией и с отдельным сортиром в гостинице «Георг V».
В ресторане, кривя от волнения губы, он попытался спокойно объявить о своем отъезде с миссией коллегам, пожимал руки на прощание. Он чувствовал такую симпатию к этим бедолагам, которые останутся сидеть в своих тесных кабинетах, склонившись над скучными каждодневными досье, а его в это время ждет шикарная жизнь, спальные вагоны, роскошные гостиницы, обильные пирушки со знаменитостями! На вопросы коллег он скромно отвечал, что это обычная поездка для сбора информации, но не развивал тему, чтобы все поняли, что речь идет о секретной миссии. Когда тема была исчерпана, он живо стал интересоваться вопросом, кто заменит начальника отдела разоружения, как раз недавно назначенного военным министром в его родной стране.
Вернувшись в кабинет, он зажег дорогую сигару, которую купил, чтобы отпраздновать свою миссию, широким жестом выпустил клуб дыма и решил, что ему недосуг заниматься камерунским досье, рутинной работой, недостойной дипломата высокого класса. А нужно просто нагло пустить его в работу, вот! Посасывая кончик сигары, чтобы самому себе казаться человеком действия, он схватил досье по Камеруну и написал на листе для внутренней корреспонденции: «Господину Ле Гандеку. Приведите в действие, пожалуйста. А.Д.». Отлично. Который час? Без двадцати три. Нет, еще рановато уходить. Ох, черт, но ему же еще собирать вещи в дорогу, и потом, шутка ли, он ужинает вечером с замом генсека!
— Алле-оп, смываемся!
Он защелкнул на ключ выдвижные шкафы, потянув за ручки, убедился, что все дверцы закрыты надежно, особенно внимательно проверил дверцы «лепрозория» и «кладбища». Затем, чтобы закрепить впечатление надолго и освободить себя от всякого беспокойства в течение трех месяцев поездки, объявил во весь голос, для вящей убедительности:
— Закрыли, архизакрыли, просмотрели, постановили и проверили, мы нижеподписавшиеся.
Вновь причесавшись и почистившись щеткой, он лихо сдвинул шляпу набок. Оценил шикарное ощущение ухода с работы в два сорок пять — в то время как лишенные миссий, прикованные к своим местам рабы уныло вздыхают над своими досье! Он бросил последний взгляд на стол. Провалиться на этом месте: британский меморандум!
— Ты из меня все соки выжмешь, — сказал он ему.
Что же делать? Тоже отправить его Ле Гандеку на комментарий? Ну, это уж, пожалуй, слишком круто, он так наживет себе врага. А что, опять садиться, торчать в помещении и глотать страницу за страницей, сотни страниц, когда на улице такая погода? Даже не дав себе труда присесть, он склонился над досье и написал на листке черновика: «Господин ван Вриес! Я с живым интересом прочел этот важнейший документ. Он целиком и полностью отражает ситуацию в Палестине. Соответственно, мне кажется, он может быть в целом и в частности одобрен перманентной Мандатной комиссией. А.Д.»
