Самое ужасное, дорогой мой Натан, что эта священная любовь, покупаемая такой гнусной ценой, — тем не менее одно из чудес света. Но при этом и соглашение с дьяволом, которое заключает тот, кто хочет, чтобы к нему испытывали священную любовь. Они заставили меня притворяться жестоким, я им этого не прощу! А что делать? Они нужны мне, они так прекрасны, когда спят, мне нужен их запах молока и хлебцев, когда они спят, мне нужны их жеманные педерастические жесты, мне нужна их стыдливость, так быстро переходящая в доступность в сумраке ночи, потому что нет ничего, что бы их удивило или ужаснуло, если это имеет отношение к любви. Мне нужен ее взгляд, когда она ждет меня, когда я должен прийти, она так трогательно ждет на пороге среди роз. О, ночь, счастье, о, чудо ее поцелуя на моей руке! — Он поцеловал свою руку, посмотрел на женщину, наблюдавшую за ним, улыбнулся ей от всей души. — И к тому же, превыше всего, о, ангельский нектар, о, необходимость в этой гениальной нежности, которую они дарят только в начале страсти и только жестоким. В общем, жестокость, чтобы купить страсть, и страсть, чтобы купить нежность!
Он подбросил в воздух дамасский кинжал, подарок Михаэля, положил его на стол перед розами, посмотрел на молодую женщину, и его охватила жалость. Ее переполняла юная сила, она была так величественна в своей двойной жертве, и тем не менее, вскоре, недвижная, она должна была лечь в землю, и тогда радость весны не коснется ее, первые проклюнувшиеся цветы, веселый шум птиц в ветвях — все это будет без нее, она, холодная и безжизненная, в душном ящике, где так мало воздуха, в деревянной коробке, а дерево это уже существовало, уже было где-то раньше. «Дорогая моя приговоренная», — прошептал он. Открыв шкаф, он достал оттуда плюшевого мишку, в сапогах со шпорами и в сомбреро, с милым выражением грусти на лице. Он протянул ей его. Она махнула рукой, отказываясь, и прошептала неслышное «спасибо».
— Жаль, — сказал он, — это было от чистого сердца. Ну вот, шестой прием — уязвимость. Да, конечно, Натан, будь мужественным и жестоким, но если ты желаешь быть любимым по первому классу, ты должен помимо всего прочего разбудить в ней материнское чувство. Под силой она должна угадывать унцию слабости. За высоченным детиной им необходимо угадывать ребенка. Какая-то хрупкость порой, но не слишком, ни в коем случае, — им это страшно нравится, вызывает у них невероятную нежность. В общем, девять десятых гориллы и одна десятая сиротки — такое сочетание кружит им голову.
Седьмой прием — изначальное презрение. Проявить его надо как можно раньше, но ни в коем случае не выражать вербально. Они очень внимательны к словесному выражению, особенно в самом начале. Презрение, проявляющееся в некоторых интонациях, в улыбках, они чуют сразу, оно им нравится, оно их сладко тревожит. Подсознание нашептывает им: он презирает потому, что привык, чтобы его любили, оттого он ни в грош не ставит женщин. То есть — образ хозяина, перед которым все они стелются. «А я, а я, я тоже хочу стелиться», кричит их подсознание. Собака, которую я завтра соблазню, будет ходить за мной всегда. Она будет так рада, что выходит со мной гулять, будет бежать впереди, но оглядываться на меня, дабы убедиться, что я на месте, что это сокровище, которым я являюсь, никуда не делось, и во весь опор помчится ко мне, вскочит на меня передними лапами и чудесно меня измажет. Какая женщина способна на это?
Восьмой прием — обходительность и комплименты. Если их подсознание любит презрение, их сознание, наоборот, жаждет обходительности. Этот прием особенно важен вначале. Потом уже без него можно обойтись. Но в процессе обольщения ее приводит в восторг, что лишь она пленяет того, кто презирает всех остальных, что лишь она — чаровница. К вышеуказанному презрению ты добавляешь обожание на словах, таким образом, что она говорит себе: вот единственный человек, который меня понимает. Ведь они жаждут, чтобы их понимали, не особенно задумываясь над тем, что же это на самом деле означает. Спроси ее, когда она будет уходить, о знаменитой фразе «муж ее не понимает». Попробуй выяснить, что же она имеет в виду под этим «не понимает меня», и ты сам удивишься, каким невнятным будет ответ.
