Мадам де Сабран согласилась, но сдержанно, с кислой улыбкой, сознавая бездну, разделяющую ее и эту консульшу. Отсутствие энтузиазма с ее стороны вдохновило миссис Форбс, она поняла, что загарпунила крупную рыбину, и возбудилась еще больше. Она влюбленно улыбнулась мадам де Сабран, а та встала и сказала, что сейчас вернется. Убежденная в своей социальной значимости, она гордо удалилась.
Когда долговязая жирафа с холодными голубыми глазами вернулась, она издали оценила кругленькую куколку, которая в холле исполняла свой обычный трюк, прыгая и хлопая в ладоши. Проведя рукой вдоль тощего крупа, баронесса убедилась, совершенно как мадам Дэм, что хорошо одернула юбку, затем села и похвалила французский миссис Форбс. Рыжая скромно ответила, что в этом нет никакой ее заслуги, поскольку с раннего детства она разговаривает по-французски с гувернанткой.
Это уточнение вызвало одобрительную улыбку на тонких губах мадам де Сабран. Помолчав, она поинтересовалась, что это за странная пара, которая ни с кем не разговаривает? Кто эти люди, откуда приехали, что делает мужчина? Консьерж сказал ей, как его зовут, но она забыла.
— Солаль? — спросила мадам Форбс, и глаза ее загорелись надеждой.
— Да-да, именно так. Теперь я припоминаю.
— Бежать как от чумы, — сказала мадам Форбс с ласковой улыбкой. — Но вот и наш чай, сначала освежимся, а потом я расскажу вам все по порядку, вы увидите, это нечто. У меня информация из первых рук. Источник — мой кузен Роберт Хаксли, советник в Лиге Наций, близкий друг сэра Джона Чейни, которого вы, конечно, знаете. — (Поскольку мадам де Сабран его не знала, она сделала непроницаемое лицо.) — Боб приехал вчера вечером вместе с моим мужем, он проведет несколько дней с нами, он такой прелестный молодой человек, я вам его с удовольствием представлю. Да, эту парочку нужно обходить за милю.
Он вытер пот со лба. Сегодня утром, в теннисных шортах, такая довольная, готовая к встрече с Форбсами. Во что он ее втравил? Мадам Форбс поставила пустую чашку, воспитанно вздохнула, сказала, что нет напитка, утоляющего жажду так, как чай, устроилась поудобнее на диванчике, довольно улыбнулась и начала свой рассказ, горя убеждением, что делает доброе дело.
— Бежать, как от чумы, дорогая мадам, — повторила она, сгорая от желания сказать «дорогая подруга», но сочла более благоразумным подождать до завтра, до теннисной партии. — Эта пара — не в браке. Не в браке, — повторила она. — Мой кузен мне все объяснил. Эта женщина — жена одного из его коллег по Лиге Наций. Все открылось очень быстро, бедный муж совершил попытку самоубийства в тот же день, когда они сбежали. Как подумаю, что у нее хватило наглости сказать мне, что она жена этого типа — при живом-то муже в Женеве!
— Я удивляюсь, что здесь это терпят, — заметила мадам де Сабран.
— Тем более что они обязаны были записаться под их настоящими именами, ведь надо было предъявлять паспорта. Я поинтересуюсь в справочном бюро отеля. Но это еще не все, я скажу больше. Представьте себе, у этого типа была очень высокая должность в Лиге Наций. Нужно отметить при этом, что он еврей.
— Ой, и не говорите! — воскликнула мадам де Сабран. — Эта порода везде пролезет. Есть даже двое таких на набережной Орсэ. Мы живем в странную эпоху, знаете ли.
— Очень высокая должность, вот в чем дело.
— Мафия, — сказала мадам де Сабран убежденным тоном. — Право слово, лучше Гитлер, чем Блюм. Как минимум канцлер — энергичный и организованный человек, прирожденный руководитель. Да, я слушаю вас дальше, мадам.
— Ну вот, я поинтересовалась у моего кузена Боба Хаксли, которого очень любит сэр Джон. Три или четыре месяца назад этот человек подал в отставку — или, вернее, вынужден был подать, что вполне естественно, поскольку его поведение, как у нас говорится, disgraceful.[20]
— Бесстыдное поведение, — сказала мадам де Сабран, с наслаждением сглотнув слюну. — Это можно было ожидать, принимая во внимание его происхождение. Так что же он такого сделал?
— К сожалению. Боб не объяснил мне в подробностях. Он обычно все знает, ведь он очень близок с сэром Джоном и леди Чейни. Но дело держится в секрете. Кажется, только несколько очень высокопоставленных персон в курсе. Этот тип совершил нечто столь серьезное и столь бесчестное, — (мадам де Сабран кивнула головой), — что скандал замяли, чтобы не скомпрометировать Лигу Наций. Все, что известно, — что его выгнали.
— Скатертью дорожка, — сказала мадам де Сабран. — Вероятно, предательство. От соплеменника Дрейфуса всего можно ожидать. Ах, бедный полковник Генри!
