— Итак, он был с позором изгнан. — (Мадам де Сабран опять кивнула.) — И тогда он спешно вернулся в Женеву, откуда и бежал со своей сообщницей. Он больше никто. A nobody. Ах, когда я думаю, что эта потаскуха имела наглость пригласить меня вчера на партию в теннис! Поскольку она настаивала, я, послушавшись лишь зова сердца, почти согласилась, полагая, что имею дело с приличными людьми, нашего круга, честными, которым нечего скрывать. Конечно, как только Боб Хаксли все нам разъяснил, мы порвали с ними все отношения. Мой муж позвонил сегодня утром этому человеку и сказал, что я заболела. Что вы хотите, он так добр, такой уж у него характер. Не просто же так виконтесса де Лейтон называет его «гениальный консул» вместо «генеральный». Дорогая наша Патрисия, такая остроумная, с легкой лукавинкой!
— Я полагаю, что доброта не должна исключать твердости, — отчеканила мадам де Сабран. — На месте вашего мужа я бы расставила все точки над i.
— Надо сказать, что по его тону все и так было понятно.
— Отлично, — сказала мадам де Сабран.
Две почтенные дамы, жирная и сухая, продолжали обсуждать восхитительную тему, высасывая сладкий сок осуждения и изгнания чужака из стаи, сознавая, к тому же, собственную непогрешимость и безупречность. Иногда, объединенные своей правотой, они улыбались друг другу. Так приятно дружить против общего врага.
А он тем временем вспомнил ее невинное, оживленное лицо, когда она пришла к нему и рассказала о приглашении милейшей мадам Форбс. К ней вернулась радость, интерес к жизни. Она громко постучала в дверь, влетела, как вихрь, уверенная в себе, ее расстройства как не бывало. И сразу вслед за этим — глубокий поцелуй, первый раз за несколько недель. И такая в ней проснулась внезапная любовь к теннису и симпатия к этой ужасной рыжей. И быстро так помчалась в Канны покупать костюм для тенниса. Она привезла сразу два, бедняжка, серьезный, с шортами, и фривольный, с юбкой, и тут же перед ним оба примерила. Она так развеселилась, что стала изображать круглолицую куколку, прыгать, хлопать в ладоши и пищать, что хочет «крайслер». И этой ночью она была пылкой, как тогда, в Женеве. О, сила общества. Этим утром, в теннисном костюмчике, в девять утра, за два часа до встречи, она уже тренировалась, отбивая ракеткой перед зеркалом воображаемые мячики. А потом — телефонный звонок, и мельничное колесо общества начало вращаться.
После очередной понимающей улыбки добродетели, осуждающей порок, мадам де Сабран перешла к новой, не менее приятной теме, а именно благотворительному балу, который она каждый год организует в отеле «Роял», а средства от него идут на помощь бедным в Агае и Сан-Рафаэле, семьям, об ужасающей нищете которых она рассказывала в деталях, смакуя свою доброту и наслаждаясь непричастностью к любым несчастьям.
Да, ее очаровательная подруга в Каннах, где всегда устраивает много приемов, предоставляет ей каждый год список достойных людей, обитающих в этом районе, которых интересует благотворительность. С завтрашнего дня она начинает рассылать приглашения всем благородным людям на Лазурном Берегу, в том числе и ее королевскому высочеству, которая сейчас в Монте-Карло. Развлекаться и при этом творить добро — что может быть лучше? И потом, на этих благотворительных балах иногда можно встретить интересных людей. Но это, конечно, только внешняя сторона, самое главное — сделать доброе дело.
Мадам Форбс очень воодушевилась, сказала, что обожает благотворительные балы, вообще все, что связано с филантропией, альтруизмом, интересом к нищете. Она объявила, что, в свою очередь, готова помогать мадам де Сабран рассылать приглашения. В мыслях она уже видела, как ее представляют Королевскому Высочеству.
Между тем, подошли генеральный консул и его кузен, одетые для игры в гольф. После представлений с демонстрацией зубов и краткого упоминания о дорогом Саша, очаровательный Хаксли дополнил рассказ своей тетушки, произнеся хвалебное слово обманутому мужу, достойнейшему труженику, толковому и работящему, любимому всеми коллегами. Он достаточно быстро оправился от раны, пуля прошла вдоль височной кости, не задев мозг, к счастью. Либо он неумело держал оружие, либо дрогнула рука, что вполне объяснимо. Он правда чудесный юноша, заслуживающий похвал, и ему пошла на пользу неожиданная известность. Последние два месяца он вновь начал работать во Дворце, и все коллеги были настолько рады его видеть, так его поддержали, окружили вниманием, везде приглашали. И начальник тоже был с ним очень мил, отправил его в длительную командировку в Африку, чтобы он мог развеяться, и славный паренек в понедельник полетел самолетом в Дакар.
