И потом, но она не стала этого говорить, был еще вопрос с двумя ватерклозетами в ванных, и ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он был в курсе этого и тем более видел, даже издали, как выгружают и устанавливают два унитаза. И кроме того, она хотела позволить себе походить немного неприбранной и растрепанной в эти дни, и болтать сколько хочешь с Мариэттой, и вместе с ней мыть и тереть, это было бы здорово.
— Ну так что, дорогой мой, поедете завтра в Канны, вы же не против? Остановитесь в самом лучшем отеле конечно же и скажете мне в каком. Я позвоню вам, когда здесь все будет готово. Думаю, двух недель вполне хватит. Мы не станем даже писать друг другу, и когда вы приедете, все будет замечательно! Но вот что очень важно, дорогой. Я решила быть вашим министром финансов. Не хочу, чтобы вы занимались материальной стороной дела. Теперь, когда у нас есть собственный дом, я сама буду регулировать все расходы.
Решили, что каждый месяц он будет подписывать чек, а всеми делами будет заниматься она. Но она не сказала ему, что собирается написать своим банкирам в Женеву и попросить их прислать сто тысяч французских франков, продав необходимое количество акций. Таким образом — применив фокус про министра финансов, — она сможет поучаствовать в расходах так, чтобы он об этом даже не догадался. Не слишком ли много, сто тысяч франков? Нет, надо ведь делить на шесть. Ох, она сделает из этого жилища настоящее святилище, и они будут жить там в любви и радости. Она взяла его за руку, посмотрела на него, вложив в этот взгляд всю душу.
— Любимый, начинается новая жизнь, настоящая жизнь, ведь правда?
