– Всегда прятался за женскими юбками, – издевательски заявил Клинтон. – Вот что напишут в учебниках истории об Александре Гамильтоне, если вообще возьмут на себя труд написать о нем. Сперва он использует бедственное положение глупой трактирщицы, чтобы продвигать свои лоялистские идеи, а затем бежит домой, к жене, чья фамилия намного более выдающаяся, чем его когда-либо станет. Я думаю, что Филипп Скайлер тоже будет не в восторге, узнав о том, что за человека ты выбрала себе в мужья, – прямо обратился он к Элизе.
Алекс хотел было ответить ему, но губы его не слушались. Губернатор Клинтон весь светился и вспыхивал, как огонь на ветру, угрожая спалить его дом, но после целого дня дебатов в суде, увенчавшихся блестящей заключительной речью, которая, по словам присутствующих, заставила людей плакать и аплодировать стоя, Алекс понял, что не может придумать ни одного слова, чтобы заткнуть этого мерзкого борова.
К счастью, ему и не пришлось.
– Так, Джордж Клинтон! – произнесла Элиза не столько сердито, сколько насмешливо и уничижительно. – Мой отец считал вас другом, ну, или хотя бы коллегой, более тридцати лет. И он точно будет не в восторге, если узнает о том, как вы позволяете себе разговаривать с его дочерью!
Губернатор Клинтон усмехнулся.
– Приношу вам свои самые искренние извинения, миссис Гамильтон, – заявил он самым неискренним тоном из всех, что Алекс когда-либо слышал.
– О, закройте свою пасть, вы, отвратительная жаба, – сказала Элиза безо всякой злости, скорее, с безразличием, словно Клинтон не стоил ее внимания. – Мне, как, впрочем, и моему мужу, глубоко безразлично, что вы о нас думаете. А теперь послушайте меня. Этот человек, которого я держу за руку и чье кольцо ношу на пальце, не раз рисковал жизнью ради своей страны, и называть его предателем – это не просто смешно, это само по себе худшее предательство. Соединенные Штаты Америки – не то, чего хотите вы, сэр, – продолжила она. – Как, впрочем, и не то, чего хочу я, Алекс или любой другой человек в этой комнате. Это общее пространство и общая мечта, и только тогда, когда мы научимся понимать, что разные точки зрения дают нам огромную силу, раскроется весь потенциал нашего уникального, единого взаимопонимания, и мы сможем отдать долг храбрым мужчинам – да и женщинам, – которые сражались за нашу свободу. И пока вы не уложите все это в своей пустой голове, я попрошу вас не открывать рта – а лучше набить его едой, ведь, откровенно говоря, едок из вас намного лучший, чем оратор.
Потрясенное молчание затопило комнату. Затем из парадной гостиной донеслось дребезжащее хихиканье. Толпа обернулась и увидела, что Петер Стёйвесант хохочет так сильно, что деревянная нога стучит по полу.
– О, великие звезды! Я целую вечность не видел ничего лучше! – И он снова радостно расхохотался.
Спустя пару мгновений весь дом сотрясался от смеха. Униженный Джордж Клинтон уполз, поджав хвост, впрочем, недалеко, вскоре обнаружившись у стола с закусками, где он по совету Элизы набивал рот едой.
Алекс повернулся к жене.
– А еще говорят, что я оратор.
– И будут говорить еще сотню лет, и даже больше, если я хоть что-то в этом понимаю, – заявила Элиза. Ее лицо сияло любовью и гордостью. – Ты победил, Алекс! Ты победил!
– Ну, на самом деле, это был компромисс, – честно признался Алекс. – Здание на Бакстер-стрит вернули семье Ле Бо, но судья Смитсон присудил штату выплатить миссис Чайлдресс компенсацию в размере пятнадцати сотен фунтов за потерю вложений и…
Элиза прижала палец к губам мужа.
– Победа! Ты победил.
Алекс поцеловал ее в губы.
– Мы победили, моя драгоценная. И всегда будем побеждать, до тех пор, пока сражаемся бок о бок.
– Всегда, – согласилась она с улыбкой. – А теперь идем, публика ждет. – Элиза махнула рукой в сторону толпы танцующих, пьющих и веселящихся гостей. – Мы теперь сенсация! – Затем обернулась к нему, нежно шепнула ему на ухо: – Но все, что мне нужно, – это ты.
В ответ он поцеловал ее снова, с нежностью и трепетом, со всей страстью, что пылала так же ярко, как и в день их первой встречи; и какие бы неудачи и падения ни таились на их извилистом пути в будущее, он знал, что она права: они смогут преодолеть любое препятствие, пока будут неразлучны, в любви и на войне, в унынии и радости, в богатстве и в бедности, до самого конца их истории.
Несмотря на то, что вдохновением и основой этого романа стали исторические факты, величайшее отступление от истины, на которое любой читатель может (но, надеюсь, не станет!) обратить внимание, свое и автора, в том, что Алекс и Элиза обзавелись детьми практически сразу после свадьбы. Поэтому простите автора подростковой прозы за желание подарить своим героям возможность побыть молодоженами подольше, не окунаясь сразу же в прелести и сложности воспитания детей.
Не считая этого, часть первая довольно точно отражает исторические записи. Алекс и Элиза действительно много раз переезжали в первые два года семейной жизни, а сразу после венчания некоторое время жили в «Угодьях».
