А теперь они гуляли по Жемчужной улице, названной так из-за перламутровых раковин устриц, живущих в прибрежных водах Манхэттена. Элиза не заметила ни следа раковин, не говоря уже о жемчуге (хотя в сильном ветре, дующем с моря, чувствовался отчетливый рыбный душок). В действительности ее взор был обращен к необъятному водному пространству стального цвета, там и тут усеянному кораблями, стоящими на якоре, в основном торговыми судами, ждущими, когда наладится торговля и они смогут заполнить свои трюмы, прежде чем снова пересечь Атлантику на пути к торговым партнерам новой нации. Тут и там мелькали американские военные фрегаты, выслеживающие британские корабли, чьи капитаны не знали о заключенном мире, поскольку последние четыре недели пересекали Атлантику.
Элиза считала, что это обширное водное пространство одновременно очень успокаивает и тревожит. Только сейчас она задумалась, насколько велик мир на самом деле. Трудно было представить, что где-то, за всей этой водой, есть еще земля— и не один континент, а три – Европа, Азия и Африка, которые размерами, судя по картам, что она видела, намного превосходили и Северную, и Южную Америку. Она всю жизнь провела в одном городке с населением несколько тысяч душ, совершив всего пару путешествий не дальше нескольких сотен миль от дома, чтобы побольше узнать об окружающем мире. Одно из этих путешествий – путешествие в Морристаун в 1777 году – привело к ее свадьбе с Алексом, что только доказывало: не надо избегать новых впечатлений и бояться новизны окружающего мира. Наоборот, следует изучать его со всем старанием, ведь он может преподнести ищущему настоящее сокровище. Она несколько минут разглядывала волны в барашках белой пены, представляя путешествия, которые ждут ее впереди, некоторые в реальности, некоторые в воображении, а затем взяла Алекса за руку и сказала:
– Идем. У нас с тобой есть еще работа.
Сегодня дорога уводила их прочь от воды, но Элиза по-прежнему ощущала спиной порывы холодного ветра, влажность и вездесущий запах соли, который теперь у нее ассоциировался с их новым домом. Зимы на побережье бывали более суровыми, чем в континентальной части, но миссис Скайлер проследила, чтобы Элиза взяла с собой две стеганые нижние юбки и новое шерстяное пальто с собольим воротником, поэтому сейчас ей было довольно тепло.
Когда они с Алексом прошли немного вверх по улице, она кивнула в сторону еще одного городского особняка, практически копии их собственного (хотя она не могла не заметить, что тут окна в гостиной были одеты в нарядные шторы из роскошной голубой парчи).
– Я рассказывала тебе о наших новых соседях? – спросила она мужа.
– Нет, не рассказывала, – ответил тот. – Как вышло, что вы уже познакомились? Мы в городе всего неделю и все это время потратили на поиски прислуги и покупку самого необходимого. Как же, в самом деле, тебе удалось с кем-то познакомиться?
Элиза погладила его по руке.
– Не стоит недооценивать эффективность женской сети распространения информации.
– Ну и кто же наши новые соседи?
– Полагаю, правильнее будет сказать, что это мы – их новые соседи, раз уж они провели здесь несколько месяцев, что заметно по тому, какие роскошные у них шторы. Это мистер Аарон Берр, бывший полковник, и его новая жена, Теодозия, бывшая некогда миссис Превост.
Она почувствовала, как Алекс вздрогнул.
– Ты же говоришь не о жене генерала Августина Превоста, британского офицера? – пораженно уточнил он. Превост был знаком Алексу как человек, возглавивший силы британцев во время осады Саванны в 1779 году, когда американская армия была разбита при попытке отбить этот крупный город в Джорджии. – Я и не знал, что он умер. Или развелся.
– Нет, не Августин, а его брат Жак Маркус, который был полковником и умер в Индии. – Знаешь, а ты с ней знаком, – продолжила Элиза. – Ты мне рассказывал, что как-то ужинал в ее поместье, Эрмитаже, в Нью-Джерси.
Лицо Алекса озарило воспоминание.
– Так и есть! На самом деле, я знаком с ними обоими. Полковник – то есть мистер Берр – откровенно заигрывал с ней, как я припоминаю. А ведь тогда она была замужем! И лет на десять его старше! Да еще и с кучей детей в придачу!
Элиза не могла понять, шокирует ли это ее мужа или развлекает. С одной стороны, Алекс был ярым сторонником стирания различий между американскими патриотами и лоялистами. С другой, Берр, как и Алекс, был полковником Континентальной армии и стремился занять видную должность в новом правительстве еще больше, чем Алекс. Возможно, женщинам и не разрешалось голосовать или входить в правительство, но все знали, что жена политика следит за его общественной жизнью, а значит, создает и круг общения. Жена – лоялистка с небезупречной репутацией казалась весьма неподходящим выбором, который вряд ли сыграет на руку такому амбициозному человеку, как Берр.
«Но, – сказала она себе, – раз уж на долю мистера Берра не осталось дочерей Скайлеров, подходящих для брака, что же ему было делать».
– Пять, – вслух сказала Элиза, – к которым они этой весной прибавили еще и совместную дочь, которую тоже назвали Теодозией.
