– Очаровательно. Само собой, фамилия Моррисов тоже производит впечатление повсюду. Мы с мужем обручились в Морристауне, Нью-Джерси, который, как я полагаю, был назван в честь вашего… деда, не так ли? – спросила она.
– Льюиса Морриса, да. Не путать с отцом Элен, моим старшим братом, которого тоже зовут Льюис.
– Простите мне мои слова, но вы больше похожи на брата миссис Резерфорд, чем на дядю, – сказала Элиза с улыбкой.
Он добродушно усмехнулся в ответ, и стало понятно, что этот гость полностью покорен живостью хозяйки дома.
– Первая жена моего отца умерла, и лишь спустя довольно продолжительное время он женился на моей матери и снова завел детей. Отец Элен, мой сводный брат, на двадцать шесть лет старше меня.
– Ах, все понятно. Мне также следует поблагодарить вас от лица солдат Континентальной армии. Муж говорил, что благодаря вашим реформам условия службы наших ребят значительно улучшились.
Говернер скромно улыбнулся.
– Мы все внесли свой вклад. Я слышал, что ваши благотворительные сборы одели больше солдат, чем все портные и галантерейщики Нью-Йорка и Нью-Джерси вместе взятые, так что позвольте мне, в свою очередь, поблагодарить вас, – сказал он с поклоном.
– О, Стефан, – продолжила Элиза, повернувшись к зятю, – позвольте мне поблагодарить вас за то, что привезли Пегги в город. Так приятно видеть родное лицо в этом потрясающем, но пока чужом мне городе.
В девятнадцать Стефан стал больше походить на мужчину. Тело его утратило юношескую худосочность и окрепло, а бакенбарды на щеках и щетина на подбородке хоть и не походили на настоящую бороду, но делали лицо более зрелым.
– Я? Привез куда-то Пегги? – Он хмыкнул. – Уверяю вас, я всего лишь следовал за вашей великолепной сестрой и старался сделать путешествие комфортным, насколько это возможно.
Сколько бы ему ни исполнилось, Стефан, как обычно, изъяснялся в излюбленной манере пожилого мэтра. Возможно, на него оказывала влияние мысль, что он станет во главе рода, как только достигнет зрелого возраста. Сейчас это казалось милым, но Элизе стало интересно, будет ли это таковым, когда ему стукнет сорок.
– Мне сказали, что вас следует благодарить и за наш аперитив, – продолжила Элиза.
– Позвольте мне, – сказал Стефан, потянувшись за графином с золотистой жидкостью, стоящим на буфете. Но не успел он взять графин, как маленькая фигурка метнулась из тени и схватила его первой. Саймон снова был в голубой бархатной курточке лакея, но теперь в дополнение к ней на нем появились еще и бриджи.
– Аперитив, мисс Элиза? – спросил он голосом скорее громким, нежели официальным.
– Ты должен называть свою госпожу «миссис Гамильтон», – раздался голос Виолетты из столовой, где она накрывала стол к ужину.
– Аперитив, миссис Гамильтон? – прогудел Саймон, успев налить медового вина от Стефана в бокал.
Элиза взяла бокал и отослала мальчика на место, надеясь, что никто не заметит, насколько их так называемый лакей юн и неопытен.
Следующие два часа пролетели за приятной беседой, хотя Элиза едва следила за ней. Пока семь часов вечера сменялись восемью, а восемь уступали место девяти, она не сводила взгляд с часов на каминной полке, гадая, когда же Алекс придет домой, и получил ли он записку, доставленную Саймоном, и не застрял ли в одном из богатых поместий на севере, не имея возможности безопасно добраться домой по темноте, или, напротив, не отправился ли он домой и не потерял ли дорогу, а может, свалился в ров и поранился, или на него напали бандиты, вернувшиеся на Манхэттен следом за благонадежными жителями.
Она старалась отогнать эти ужасные мысли, напоминая себе, что Алекс не возвращался домой раньше десяти с тех пор, как взялся за дело Чайлдресс, а чаще всего приходил уже значительно позже того времени, когда жена засыпала, а ведь она частенько засиживалась за полночь с вышивкой или книгой. Может быть, он и задерживался, но не было причин воображать себе его ужасную кончину.
Но что, если он просто не получил записку? Возможно, он прямо сейчас сидит у себя в конторе, корпя над старыми сводами законов в поисках прецедентов, на которые он мог бы сослаться в деле Чайлдресс, в то время как первая реальная возможность влиться в высшее общество Нью-Йорка проходит мимо него. Может быть, стоит послать Саймона снова?
Пока все эти мысли крутились у нее в голове, мужчины обсуждали сравнительные выгоды и недостатки землевладения в верхнем и нижнем Нью-Йорке и в Нью-Джерси, урожаи зерновых, надои и качество коровьего молока, размер и форму куриных яиц, а также брать ли с арендаторов высокую плату, заставляя утаивать часть урожая, или быть снисходительными, завоевывая уважение и преданность, но недополучая денег. Элиза никогда не обращала особого внимания, когда генерал Скайлер начинал рассуждать о землевладении, а теперь и вовсе не могла сосредоточиться, но беседа Пегги с Элен казалась ей не менее странной.
