– Ты само совершенство, деточка. Затмишь и старую ведьму, и греческую наложницу!
Едва она успела это произнести, как в комнату торопливо вошла черная рабыня и объявила:
– Пришел евнух, чтобы сопроводить госпожу в пиршественный зал.
Легонько кивнув Баб, Зенобия последовала за девушкой, а потом за евнухом. Тот шагал так быстро, что она не успевала замечать что-либо по дороге. Однако рабыня ошиблась – они пришли вовсе не в пиршественный зал, а в небольшую семейную трапезную. Одетая в зеленое и золотое, Аль-Зена уже расположилась там на ложе. Рядом с ней сидела очень красивая белокожая блондинка, одетая, как и мать принца, по парфянской моде, но ее наряд был небесно-голубого цвета и расшитый серебром.
– Зенобия, дитя мое, – промурлыкала Аль-Зена, – познакомься, это госпожа Делиция.
– Доброго вам вечера, госпожа Делиция, – милым голоском отозвалась гостья.
Аль-Зена пришла в замешательство – девушка как будто не расстроилась и не рассердилась, увидев тут наложницу своего жениха. «Она или совершенно бесчувственная, или тупая, или очень умная», – заключила Аль-Зена и решила пока помолчать. И она украдкой рассматривала Зенобию. А та устроилась на указанном ей ложе, затем повернулась к Делиции и с улыбкой сказала:
– Насколько я понимаю, у тебя двое сыновей… Ох какая же ты счастливая! Надеюсь, когда-нибудь я тоже рожу сыновей.
Аль-Зена поперхнулась вином, пролив часть его на свой наряд. Рабыня же бросилась за водой и салфетками, а Зенобия, изобразив озабоченность, проворковала:
– Ой, вы пролили вино… Надеюсь, на тунике не останется пятен.
Делиция внимательно посмотрела на будущую жену Одената и с трудом подавила смешок. Было совершенно ясно: молоденькая бедави прекрасно поняла, что представляет собой Аль-Зена, и готова сразиться с ней! При этом Делиция видела, что мать принца еще не разобралась ни в характере девушки, ни в том, насколько та умна. Гречанка с грустью подумала: «Эта девушка настоящая красавица. Рядом с ней я кажусь невзрачной».
Рабыня в лихорадочной спешке приводила в порядок тунику Аль-Зены, когда в трапезную вошел принц Пальмиры. Окинув взглядом женщин, он резко спросил:
– Делиция, что ты здесь делаешь?
– Разве ты не пригласил меня, мой господин? Матушка сказала, что я должна прийти на ужин.
– Тебя не приглашали, – ледяным тоном отрезал Оденат. – Будь добра, вернись в свои покои.
Оскорбленная этими словами, Делиция встала, и Зенобия тотчас поняла, что Аль-Зена использовала гречанку как пешку в своей игре.
– Прошу тебя, господин мой принц, – проговорила она, – не отсылай госпожу Делицию. Я так обрадовалась ее обществу…
– Неужели это не огорчает тебя, мой цветочек? Я не хочу, чтобы ты огорчалась, – сказал принц в некоторой растерянности.
– Мы с Делицией почти ровесницы, и я знаю, что быстро подружимся. – Зенобия положила ладонь на руку жениха. – Пожалуйста, господин мой принц, не прогоняй ее.
Взгляд Зенобии мог бы растопить даже лед, и Оденат почувствовал, как сердце его забилось быстрее.
– Если ты так хочешь, мой цветочек, Делиция может остаться, – ответил он чуть хрипловатым голосом. Сейчас ему больше всего на свете хотелось, чтобы боги убрали куда-нибудь подальше и Делицию, и его мать, тогда он смог бы поцеловать эти обворожительные губки, все сильнее манившие его, – но вместо этого ему пришлось подать знак рабыне, чтобы та наполнила его кубок вином.
– Благодарю тебя, господин мой принц, – негромко произнесла Зенобия.
Аль-Зена в досаде прикусила губу. А ведь ее сын действительно влюблен! Ее сын влюбился, и теперь его не переубедить! Но если ей, Аль-Зене, все же удастся показать ему, насколько неподходящая для него жена эта девчонка, то Оденат, возможно, прислушается к голосу разума. Девчонка из племени бедави – принцесса Пальмиры?… Ни за что!
Блюда подавали довольно простые, причем начали с артишоков, приправленных оливковым маслом и эстрагоновым уксусом. Затем последовали ягненок, дрозды, жаренные на спарже, а также зеленые бобы и молодая капуста. Завершилась трапеза персиками и зеленым виноградом, поданными на серебряном блюде. К величайшему ужасу матери и полному смирению Делиции, принц не мог отвести от Зенобии глаз, а та ела с большим аппетитом, хотя все остальные едва притронулись к еде.
Наконец посуду со стола убрали, кубки наполнили вином, и началось представление танцовщиц и жонглера. Делиция видела, как отчаянно Оденат желал остаться наедине с Зенобией, и поэтому, как только танцовщицы выбежали из трапезной, она встала и сказала:
– Ты позволишь мне удалиться, мой господин? Я очень устала.
Принц с благодарностью улыбнулся ей и кивнул. Делиция поклонилась Аль-Зене и Зенобии и вышла из комнаты. Несколько минут прошло в молчании. Оденат надеялся, что и мать уйдет, но через некоторое время понял, что зря. Тогда он встал, протянул руку невесте и сказал:
– Идем, дорогая, я покажу тебе мои прекрасные сады. Ты извинишь нас, мама? Думаю, тебе хочется отдохнуть, ведь уже совсем поздно…
Зенобия вложила ладонь в руку принца и с улыбкой ответила:
– Мне бы очень хотелось посмотреть на твои сады, господин мой принц.
