– Да даруют нам боги свое благословение, – отозвался Оденат.
– Итак… – Аль-Зена нахмурилась. – Ты и впрямь это делаешь?
– Матушка, ты не одобряешь мой выбор?
Аль-Зена вздохнула и повернулась к гостю.
– Не обижайся, Забаай бен-Селим. Я считаю твою дочь очень милым ребенком, но не вижу необходимости в женитьбе моего сына. У него уже есть дети.
– Пальмирой никогда не правили бастарды! – последовал резкий ответ. – Ведь ты наверняка должна знать этот закон.
Оденат спрятал усмешку, а его мать в замешательстве ответила:
– Ты всегда был… чересчур прямолинеен, Забаай бен-Селим. Остается только надеяться, что дочь не пошла в тебя.
– Зенобия – это Зенобия. Она сделает честь этому городу.
– Вот уж действительно! – Аль-Зена презрительно фыркнула и, резко развернувшись, вышла из библиотеки.
Забаай бен-Селим любезно улыбнулся принцу и проговорил:
– Ты ведь пожелаешь увидеться с Зенобией до того, как мы с ней уедем.
Это был не вопрос, а утверждение, и принц в растерянности переспросил:
– Уедете?
– Теперь, когда ваше обручение состоялось официально, мой господин, Зенобия должна вернуться домой. В сложившихся обстоятельствах она больше не может оставаться во дворце. Она прибудет сюда в день свадьбы, а до тех пор вы с ней видеться не должны.
– Но я думал, мы с ней проведем это время, чтобы поближе познакомиться друг с другом…
– Увы, обычаи требуют проявлять сдержанность, – решительно заявил Забаай.
– Чьи обычаи? – воскликнул Оденат.
– Старинные обычаи бедави, мой господин, – ответил гость с невозмутимым видом. – После свадьбы у вас с моей дочерью будет очень много времени, чтобы получше узнать друга друга.
– Я прикажу жрецам из храма Юпитера пожертвовать ягненка сегодня же вечером, чтобы определиться с датой, – сказал принц. – Но сначала схожу к Зенобии и попрощаюсь с ней.
– Я подожду твоего возвращения, мой господин. – Откинувшись на спинку кресла, Забаай протянул свой кубок рабу, чтобы тот его наполнил, и с усмешкой посмотрел вслед молодому кузену, поспешно выходившему из комнаты.
«До чего же ему не терпится!» – мысленно воскликнул вождь бедави. Что ж, краткая разлука только раззадорит его. И пусть Аль-Зена придирается и жалуется, он, Забаай, мог поспорить: мысли о Зенобии прекрасно подстегнут Одената и заставят с нетерпением ждать свадьбы.
Принц не сразу пошел в покои, где разместилась Зенобия. Сначала заглянул в сокровищницу – в хранилище для драгоценностей – и выбрал кольцо, которое собирался подарить в честь помолвки своей будущей жене. Долго выбирать не пришлось – он заприметил это кольцо несколько месяцев назад, когда казначей обнаружил его в полусгнившей кожаной сумке на самой задней полке. Казначей пришел в страшное возбуждение и заявил, что это то самое кольцо, которое царица Савская послала царю Соломону в знак своей любви, и что оно внесено в самые древние списки знаменитых сокровищ.
Взяв кольцо, принц поспешил к Зенобии. В прихожей ее покоев его встретила Баб. Служанка внимательно осмотрела принца с ног до головы, одобрительно кивнула и сообщила:
– Она только что вышла из купальни. Если ты, мой принц, подождешь минутку, моя госпожа будет готова принять тебя.
– Благодарю, Баб, – любезно ответил Оденат.
Ему нравилась эта маленькая кругленькая женщина в простых одеждах, всегда прятавшая под платком свои седеющие волосы. Под солнцем пустыни ее лицо давно стало коричневым, а глубокие морщины были отчетливо видны и вокруг глаз, и у рта.
– Ты будешь добр к моей девочке, – произнесла старушка со спокойной уверенностью.
– Да, Баб, конечно. Я ведь люблю ее и хочу, чтобы она была счастлива.
– Будь с ней тверд, мой господин. Тверд, но и ласков.
– Но разве кто-нибудь может быть твердым с Зенобией? – с улыбкой спросил Оденат.
Баб весело засмеялась, но ответить не успела – в комнату вошла Зенобия, и Оденат, увидев ее, тотчас забыл обо всем на свете. А Баб, улыбаясь, выскользнула из комнаты, оставив влюбленных наедине.
Принц не мог отвести глаз от Зенобии, раскрасневшейся и порозовевшей после купания. От ее распущенных волос и белой туники исходил едва уловимый аромат гиацинта. Несколько секунд Оденат стоял, не в силах шевельнуться. А затем послышался голос Зенобии:
– Рада тебя видеть, мой господин.
И в тот же миг Оденат протянул к ней руки и заключил ее в свои жаркие объятия. Чуть наклонив голову, он прикоснулся губами к ее губам и с удовлетворением ощутил, что ее пронзила дрожь.
– О, Зенобия, Зенобия… – бормотал принц, целуя ее в уголки рта и в прикрытые трепещущие веки.
