Этой ночью сон ускользал от Зенобии: как любая невеста накануне свадьбы, она испытывала и страх, и возбуждение, думая о предстоящем событии. А чудесные минуты, которые она провела с принцем две недели назад, лишь подстегивали любопытство. Задремав наконец-то, она почти тут же в испуге проснулась, вспоминая запутанный сон, в котором рослый широкоплечий римлянин смотрел на нее насмешливыми голубыми глазами. Зенобия села в постели и, дрожа всем телом, подумала: «Не тень ли убийцы моей матери явилась ко мне накануне свадьбы?» Затем она вспомнила римлянина, Марка Александра Британия, которого встретила в пустыне несколько дней назад. Он и был тем человеком из ее сна. Весьма озадаченная, Зенобия не понимала, отчего он ей приснился. Со вздохом покачав головой, девушка снова легла и погрузилась в беспокойный сон.
В час перед рассветом явился прорицатель. Принесли в жертву овцу, и он счел знамения самыми что ни на есть благоприятными. Дом Забаая бен-Селима украсили множеством цветов, а также пальмовыми ветвями, колонны обвили разноцветной шерстью, а по всему атриуму, где должна была состоятся церемония, развесили изысканные гобелены. Гости начали прибывать еще до первых лучей солнца.
В своей спальне, с помощью Тамар и Баб, Зенобия заканчивала приготовления к свадьбе. Она уже искупалась и вымыла свои чудесные черные волосы. Затем их разделили на шесть прядей с помощью гребня в форме копья – то был древний обычай, бравший свое начало еще с тех времен, когда похищение невесты и насильственная свадьба были скорее правилом, чем исключением. Эти пряди аккуратно скрутили и закрепили лентами из серебряной парчи.
Подвенечным платьем служила белая туника из тонкого, как паутинка, шелка, сотканного руками Тамар и Баб; одеяние было сшито из единого куска ткани и ниспадало до самых ног Зенобии, обутых в серебристые сандалии. Тунику стянули на талии полоской шерстяной ткани, завязанной геркулесовым узлом[4], ибо Геркулес считался хранителем супружеской жизни. Только став мужем Зенобии, Оденат получит право развязать этот узел. Поверх туники на невесту накинули покрывало огненного цвета, а на голову надели венок из белых фрезий.
Внизу уже ждал жених со своей матерью и друзьями. Он облачился в отороченную серебром белую тогу, а на голову ему надели венок из белых фрезий – как у невесты. Вскоре прорицатель объявил, что предзнаменования благоприятны, и свадебная церемония началась.
Тамар, исполнявшая во время церемонии обязанности пронубы[5], вывела вперед Зенобию. Затем жена Забаая соединила перед гостями руки невесты и жениха, и Зенобия выразила словами свое согласие на брак. Она произнесла эти слова трижды, сначала – на латыни, потом – по-гречески, и в третий раз – на арамейском диалекте своего племени, чтобы ее поняли все присутствующие.
После этого верховный жрец из храма Юпитера подвел молодых к домашнему алтарю, усадил обоих и сделал бескровное подношение Юпитеру – пшеничную лепешку. Еще одну лепешку съели жених и невеста. Далее верховный жрец прочитал молитвы Юноне, покровительнице брака, а также всем местным богам.
Когда церемония завершилась, все гости закричали «Feliciter!», что являлось пожеланием удачи и счастья. Затем Оденат повернул Зенобию к себе лицом, и она почему-то вдруг ужасно засмущалась и покраснела. Принц поцеловал ее в лоб и прошептал:
– Я очень скучал по тебе, мой цветочек.
– А я скучала по тебе, мой Ястреб, – так же тихо ответила Зенобия.
И это был единственный момент, когда им удалось побыть наедине по прошествии многих часов. Роскошный свадебный пир должен был продолжаться до самого вечера. Зная, чего от нее ожидали, Зенобия взяла мужа за руку, и они вместе повели гостей в великолепный пиршественный зал Забаая, находившийся в саду позади виллы. Здесь, на вымощенной плитками площадке, расставили обеденные столы и ложа. В центре площадки бил фонтан – извергавшаяся изо рта позолоченного морского дракона струя воды. Молодые супруги заняли ложе за центральным столом, а гости расположились в соответствии с важностью их положения.
Трапеза разделялась на три части. Сначала подавали закуски – спаржу с маслом и уксусом, тунца с ломтиками яйца, устриц, доставленных из-за моря, а также дроздов, зажаренных до золотистого цвета и поданных на листьях кресс-салата. И все это укладывалось на серебряные блюда, украшенные абрикосами. На вторую перемену предлагалась филейная часть козла, ножки ягнят, жареные цыплята, утки – как дикие, так и домашние, – а также заяц. Кроме того, подали огромные миски с овощами – зелеными бобами, цветной капустой, доставленной из Европы; были салат-латук, лук, редиска, огурцы и, конечно же, оливки и маслины. И повсюду на столах лежали круглые караваи хлеба – горячие, только что из печи.
