Быть не может! Я убила эту пучеглазую, а потом начала гореть заживо?! Бред! Вот только и про другие миры до недавнего времени я думала также. Осторожно приподнявшись, так как все тело нещадно ломило, села и начала разглядывать обнаженную кожу рук в надежде найти хоть какие-то доказательства своих воспоминаний. И я сразу же их нашла! Сами руки, спасибо Луне, оставались прежними, но вот мои татуировки в виде лилий претерпели заметные изменения. А точнее, их цвет. Теперь на месте белоснежных бутонов находились ярко-красные, с огненными прожилками лилии. Вроде бы и линии остались все те же самые, но сам рисунок в корне изменился. Стал более значимым, что ли.
Откинув одеяло, осмотрела свое одетое в короткую бежевую сорочку тело, но других изменений, к счастью, вроде бы не нашлось. А затем подняла глаза и увидела Азара. Он крепко спал в том кресле, что раньше стояло напротив камина, а теперь было пододвинуто прямо к моей кровати. Склонив голову на грудь, он тихо и глубоко дышал. И если на похоронах Бульки он выглядел неважно, то теперь у него был просто ужасный вид! Похоже, что с того дня Азар не только осунулся, но даже немного похудел, так как надетая на нем футболка сидела более свободно, чем обычно. Длинные волосы, собранные на скорую руку в обычный хвост, явно нуждались в мытье, а сильно отросшая щетина так и просила бритву. На виске виднелась еще совсем свежая ссадина, под глазами залегли черные от усталости и недосыпа тени, а на лбу появились новые морщинки. Но больше всего меня шокировали его руки! Опухшие, покрытые яркими красными пятнами, они сильно шелушились, а кое-где все еще немного кровоточили! Откуда у него вообще такие раны?!
Смутно вспомнились слова Некритуса о том, чтобы мужчина убрал от меня руки, но Азар и слушать его не хотел. Вот ведь упрямец! Наверняка ему все еще больно от таких ожогов! Сердце сжалось от невероятной нежности к этому сильному, но такому упрямому повелителю, который теперь был еще очень любимым и бесконечно желанным мужчиной. И хотя свои чувства обнаружила совсем недавно, скрывать я их точно не собиралась, пусть они и не были взаимны.
Возможно, мне следовало и дальше тихо лежать, дабы дать Азару нормально выспаться, но я все же не удержалась и протянула руку, чтобы коснуться колючей щеки, наслаждаясь теплом его кожи и наблюдая, как быстро раскрываются полные тревоги темно-серые глаза. Увидев, что со мной все в порядке, тревога вмиг сменилась
– Азар, – прохрипела я, уткнувшись носом ему в шею.
Меня тут же поставили на пол, все еще крепко удерживая и не давая даже возможности пошатнуться.
– Прости, прости, – шептал он, покрывая мой лоб, глаза, щеки и губы такими жадными поцелуями, что я, несмотря на жуткую слабость, счастливо рассмеялась и прижалась еще теснее к его твердому телу. – Я так испугался за тебя! – Руки принялись гладить меня по спутанным волосам, обнаженным рукам и спине. – Луна! Мне никогда еще не было так страшно! Я чуть с ума не сошел, видя твои мучения и понимая, что не в силах тебе помочь.
Слезы, набежавшие опять на глаза, грозились превратиться в нескончаемый потоп, а нос предательски всхлипнул.
– Тшш, – попытался успокоить меня Азар, осторожно вытирая первую каплю, скатившуюся по моей щеке, большим пальцем правой руки. – Все закончилось. Теперь все будет хорошо, родная.
Его слова были наполнены такими запредельными лаской и теплом, что стена, стоявшая внутри меня, пала, и все чувства хлынули наружу. Боль от потери Бульки, отчаяние, чувство вины, злость на себя, ярость на Глиссу и Лефину, а также страх, терзавший, когда я была на грани жизни и смерти, – все это смешалось и вылилось в жгучие слезы, оставляя многочисленные мокрые дорожки на моем лице. Верно оценив ситуацию, Азар подхватил меня на руки, а затем улегся на кровать, осторожно уложив поверх себя, ласково поглаживая мое сотрясающееся от рыданий тело.
Когда слезы закончились, на их место пришли слова. Под тихий скрежет зубов я рассказала о диалоге с подругой Лефины, о том удивлении, что испытала, когда увидела огонь на своих руках, и о той боли, когда все-таки убила Глиссу. Поделилась и тем, что слышала Азара, магов и его намерение отправить меня обратно. Не забыла упомянуть о дикой жажде и облегчении, когда он прикасался к моей горячей коже, о невероятном ночном визите старушки-соседки и о ее напитке из шиповника. Я рассказала все-все, что тяжелым грузом лежало у меня на душе, радуясь возможности излить душу дорогому и близкому мне человеку. Единственное, что оставила на потом, так это нежелание возвращаться в свой мир и свои чувства к нему, моему мужу. Сейчас было не время и не место для подобных признаний.
