— А ты сама то когда вернулась? М? — поинтересовался Лаврентьев.
— Давно.
— Угу, давно… Небось, старая любовь не ржавеет, нагулялись со своим спонсором, а мне прен… през… претензии высказываешь!
— Лаврентьев, заткнись немедленно или я тебе всыплю! — взорвалась девушка, а потом силой оттащила пьяного возлюбленного на диван, уложив его в горизонтальное положение. — Завтра поговорим! — добавила она, но Рома уже ничего не слышал, уйдя в царство Морфея.
Уже собираясь уходить обратно в спальню, Таня заметила следы от губной помады на вороте его рубашки.
Почти всю ночь она не спала, постоянно думая о его словах, его ревности к Горину, который был вообще не при чём и об этой странной выходке с институтским другом.
— Тань… Я вчера поздно вернулся? — раздался полу-стонущий голос Лаврентьева, когда девушка в одиннадцать утра заканчивала заниматься обедом.
— Более, чем поздно, Роман Игоревич! — подчёркнуто холодно ответила она и посмотрела на диван, где страдая от похмелья, сидел возлюбленный.
— Прости, мы с Яриком что-то переборщили…
— Да? Только ли с Яриком? — сощурив взгляд, начала допрос Татьяна.
— Я ж говорил тебе, что встретил… — начал оправдываться мужчина.
— Я всё помню. На воротник рубашки посмотри. Не думала, что Ярик использует такую яркую помаду. — съязвила она и отвернулась к плите.
Сняв рубашку, Роман долго рассматривал отметину, а потом рассмеялся.
— Танюш, да это же… Я сейчас всё объясню!
— Да уж, потрудись! — усиленно помешивая рагу, отозвалась девушка.
— Мы, садясь в такси, столкнулись с двумя девушками, которые тоже хотели сесть в эту машину и они очень упрашивали нас их подвезти. Ну, Ярик и согласился. Он сел впереди, а я на заднее сидение вместе с девушками. Когда они выходили, одна из них чмокнула меня… Ну, понимаешь, они тоже обе были подшофе. — с улыбкой, будто рассказывая анекдот, поведал Рома.
— Любимый, ты ещё рассмейся! — развернувшись к нему, всплеснула руками Ерёмина. — Ты так мило это всё сообщаешь! Мне сообщаешь! Я по твоему, порадоваться должна, что тебя эти… путаны целовали? А может не только целовали, а?
— Тань, ну это глупо… Я же сам тебе всё рассказал! — виновато развёл руками Лаврентьев.
— Глупо? Может ты хочешь замести следы или отвести подозрения? Откуда я знаю? И потом, как я могу быть уверена, что ты говоришь правду? — тараторила, взорвавшись, Таня.
— Подожди… Ты считаешь, что я способен врать тебе? Ты меня сейчас во лжи упрекаешь? — обиделся мужчина.
— А что? Я там была с вами? Нет. Мало ли, что это за дамочки! И что на самом деле произошло.
— Тебя не было по твоему же собственному желанию!
— Меня не было, потому что мне было плохо и хотелось отдохнуть!
— Таня, ты понимаешь, что упрекать меня в измене глупо! Я сейчас сдохнуть от похмелья готов! Считаешь, в таком состоянии я способен был…
— Ты врач и прекрасно знаешь, что остальные органы работают в таком состоянии аж бегом! — не могла угомониться девушка.
— Слепая ревность! — психанул Лаврентьев.
— Чья бы корова мычала! Побудь на моём месте! — выпалила она.
Цель была достигнута. Роман с минуту думал над сказанным и до него дошло, что Ерёмина хочет сказать. Он вздохнул, подошёл к любимой, обняв её сзади и примирительно целуя в шею, уже спокойным тоном сказал:
— Прости меня. Это было неправильно с моей стороны. Я просто очень люблю тебя и боюсь потерять.
— Знаешь, как говорят… Боишься потерять- отпусти. Свои не потеряются. И потом, я сама ушла к тебе. Наверное это что-то значит?
— Значит. Что мне, дураку, надо быть внимательней, потому как теперь у меня есть личное сокровище и беречь его надо, как зеницу ока. — и мужчина, мягко развернув Татьяну за плечи на себя, поцеловал её.
Прошло две недели. Отношения наладились, что не могло не радовать Ерёмину.
В тот день закончился ремонт в её отделении, сделанный благодаря усилиям спонсоров и на общем собрании было решено отметить это событие всем составом клиники, устроив корпоратив.
— Ну что, тогда до пятницы, Татьяна Андреевна? — иронично заметил Горин, когда они с девушкой покидали здание клиники.
— До пятницы, Станислав Викторович! — усмехнулась она, однако, в этот момент, Тане стало плохо.
Закружилась голова, повело куда-то в сторону и она непременно упала бы со ступеньки крыльца, если бы мужчина не подхватил её, крепко держа за талию и инстинктивно не прижал к себе.
— Танюш, что такое? — обеспокоенно задал вопрос бизнесмен, вглядываясь в лицо Татьяны.
— Голова сильно закружилась… — пролепетала она, пытаясь прийти в себя.
— Так, пойдём-ка! — он подхватил лёгкую, как пушинку девушку и отнёс в машину, усадив на переднее сидение.
Там Стас заботливо предложил ей воды.
— Ты как? — поинтересовался он, с тревогой глядя на Ерёмину.
— Нормально. — постепенно отходя от произошедшего, ответила она. — Наверное, давление упало. Спасибо, что помог. — и Таня собиралась было выйти из машины, но мужчина её остановил, взяв за руку.
— Куда ты собралась?
— Домой.
— В таком состоянии? Нет, я тебя никуда не пущу. Ты бледная такая… Ещё не хватало, чтобы где-то на улице в обморок упала! Отвезу тебя. — жёстко и чётко произнёс Горин.
